Рука автоматически коснулась живота. Маленькая крошка. Буквально. Но уже такая важная часть моей жизни. Я не могла не думать о ней, даже когда сердце разрывалось от боли и обиды на её отца.
— Я скажу ему, как только придет время. Просто сейчас его интересует нечто другое.
— И все же...
Я не позволила ему возразить, перебив:
— Мне льстит твоя забота. В какой-то мере она даже восхищает, но с этим я разберусь сама и, воспользовавшись привилегией невестки капо, я приказываю тебе молчать. Звучит жуть как паршиво, но это так.
— Как прикажете, signora Rosetti (итал. — сеньора Розетти).
Он знал, что у нас с Витторио не ладятся отношения, и поэтому сейчас находился как бы между двух огней. С одной стороны — преданность Розетти, с другой — мне.
— Да, Чезаре, — я обернулась к нему, мужчина был сосредоточен на дороге. — Это всё как паста с кетчупом: теоретически возможно, но на практике лучше не пробовать, однако другого выбора у меня пока нет.
Он улыбнулся, оценив шутку. Я и сама расслабилась, атмосфера немного разрядилась. Пусть с ворчанием, но он будет молчать и не скажет Витторио ничего.
Так в тишине, поглощённые каждый своим водоворотом мыслей, мы приехали в кинологический центр. Он встретил суетой и звонким лаем собак. Этот звук, такой привычный, почему-то успокаивал.
Выйдя из машины, я вдохнула полной грудью и почувствовала, как напряжение отступает.
Небо, прежде серое и безрадостное, начало светлеть. Сквозь рваные облака пробивались робкие лучи солнца, обещая, что ненастье отступает. Воздух, ещё прохладный, уже нёс запахи леса — влажной земли и прелой листвы.
Чезаре выпустил Бруно, который тут же засеменил в привычном направлении, чтобы поприветствовать всех.
— Прогуляемся? — для приличия спросила я, прекрасно зная, что охранник, согласно приказу, не имеет права отходить от меня. Но мне хотелось хотя бы делать вид, будто у нас есть выбор.
Мужчина кивнул, и мы двинулись, обходя главное здание и проходя мимо тренировочных площадок, здороваясь с попадающимися людьми.
Я свистнула Бруно. Пёс послушно подбежал и пристроился рядом, деловито обнюхивая землю.
Лес, раскинувшийся у границы кинологического центра, был типичным для окрестностей Чикаго — смешанным, но с явным преобладанием лиственных деревьев, в отличие от лесов в Санкт-Петербурге, где преобладали хвойные: ель и сосна. Здесь вековые дубы с узловатыми, словно изломанными ветвями, уже полностью оделись в молодую, глянцевую листву, создавая высокий, почти сводчатый потолок, который густо фильтровал и без того слабые солнечные лучи, пропуская их вниз изумрудным, дрожащим светом.
Тропинка, едва заметная среди корней и опавших листьев, вела вглубь чащи. Это было место, где время словно замедляло свой бег, позволяя отвлечься от городской суеты и погрузиться в первозданную тишину пробуждающейся природы.
Взгляд Чезаре был устремлён вперёд, он профессионально сканировал периметр. Мы шли в тишине, которую нарушал лишь хруст веток под нашими ногами и далёкое карканье вороны. Солнечный луч, пробившись сквозь крону старого дуба, упал мне на лицо, и я невольно прикрыла глаза, наслаждаясь теплом.
— Как вы познакомились с Сарой? — внезапно спросила я. У Чезаре была милая жена, настоящая темпераментная итальянка.
Мужчина едва заметно улыбнулся, не отрывая взгляда от тропинки. Его лицо, сейчас такое строгое и сосредоточенное, на мгновение смягчилось.
— Это было так давно, но я помню каждую деталь, — начал он, и в его голосе прозвучали тёплые нотки. — Я тогда только начинал службу у деда Витторио: был молод, самоуверен и порой безрассуден. А она... Сара была полной противоположностью — всегда смешливая, но при этом удивительно собранная. Её родители держали небольшую кофейню, и стоило войти внутрь, как густой аромат свежего эспрессо буквально обволакивал всё вокруг.
Он сделал паузу, словно вспоминая детали.
— Я заходил туда каждое утро. Кофе был великолепен, но я брал его редко... Я просто не мог упустить шанс увидеть её. Она всегда смеялась — громко, от души — и спорила с постоянными клиентами.
Я представила эту картину: солнечное утро, звон чашек и её смех. Чезаре заметил мою улыбку и едва заметно усмехнулся в ответ.
— Как-то я стоял там у стойки и просто смотрел на неё. Она вытирала столы, а потом вдруг подошла вплотную и сказала: «Мамма миа! Убери эту тоску с лица, или я добавлю в твой капучино соль вместо сахара!»