Он замолчал на мгновение, глядя куда-то вдаль.
— В тот момент я понял, что пропал. Из-за неё. Мы встречались ещё два года, прежде чем поженились прямо там же, в этой кофейне.
Мы пошли дальше. Лес вокруг нас казался ещё более живым, словно деревья прислушивались к чужой истории любви.
— Ты ревновал её когда-нибудь?
Чезаре хмыкнул, и в этом звуке смешались ирония и что-то похожее на смущение. Он поправил ремень кобуры на плече, словно этот жест помогал ему собраться с мыслями.
— Ревновал? — переспросил он, и его губы тронула кривая усмешка. — Я не ревновал. Я... страдал паранойей.
Видно, ген ревности у итальянцев идёт в базовой комплектации, как пармезан к пасте.
— Ревность, — продолжил он, задумчиво глядя на просвет между деревьями, — это, наверное, просто часть человеческой природы. Особенно когда любишь по-настоящему, глубоко. Она как тень, всегда рядом, но это не значит, что она должна управлять тобой. Важно не прятать её, а говорить о своих страхах, сомнениях. Открыто. И, конечно, доверять. Без доверия любые отношения — это лишь хождение по минному полю.
Я кивнула, задумавшись о его словах. Насколько они были правдивы.
Тишина не была напряжённой. Она была наполнена смыслом.
— Вы хороший человек, Чезаре.
Мужчина не успел ответить.
Внезапно Бруно остановился как вкопанный. Его уши встали торчком, а тело напряглось. Он тихо зарычал, глядя в густые заросли орешника слева от нас.
Чезаре тут же развернулся, заслоняя меня собой. Его рука машинально легла на кобуру. Напряжение вернулось мгновенно, прогнав умиротворение леса.
Со стороны кинологического центра раздались выстрелы. Я обернулась на звук, но не успела сделать шаг, как грохот разорвал лесную тишину рядом с нами, и в ту же секунду пуля с глухим стуком вошла в ствол дерева прямо над нашими головами.
Чезаре действовал молниеносно: выхватил пистолет и тут же толкнул меня за дуб, прикрывая собой. Я никогда не видела, чтобы кто-то стрелял так — не суетясь, не целясь подолгу. Он просто поднимал руку — и раздавался сухой щелчок. Один из нападавших рухнул как подкошенный.
— Не высовывайся! — рявкнул Чезаре.
Я не ответила. Вместо этого достала свою «Беретту», сняла с предохранителя и, высунувшись из-за дерева, сделала пару выстрелов.
— Их много!
Нас обходили с двух сторон — по трое с каждой, не считая тех, кого он уже уложил.
Я свистнула.
— Бруно, взять!
Я услышала рык, а затем — полный боли вопль. Обернувшись, я увидела, как Бруно сбил одного из нападавших с ног и рванул его за штанину.
Чезаре отстреливался, но нападавшие тоже попрятались за деревья. Появился шанс уйти вглубь леса.
— В укрытие! К старому складу! — скомандовал итальянец, но его голос уже звучал глуше, с надрывом. Он сделал ещё пару выстрелов.
Позвала Бруно, и мы побежали, спотыкаясь о корни. Я не была настолько опытным стрелком, как Чезаре, который на бегу мог обернуться и выстрелить, поэтому сосредоточилась на беге.
Наконец-то впереди показалось приземистое бетонное строение, поросшее мхом. Добежав, рванула на себя ржавую дверь — та, к счастью, поддалась, — когда раздался ещё один выстрел. Чезаре дёрнулся, словно его ударили невидимым кулаком в спину. Он захрипел и сжал зубы.
— Чезаре! — я подхватила его под плечи, чувствуя, как он наваливается на меня всем весом.
Мы ввалились внутрь, запах сырости встретил нас. Я опустила мужчину на пол. Его лицо становилось мертвенно-бледным. Под звуки ещё пары выстрелов я закрыла дверь. Слава богам, ржавый засов ещё мог выполнить своё предназначение.
Окна были заколочены досками, но через щели проходил свет — он не разгонял тьму, а лишь делал её гуще, превращая в причудливые, шевелящиеся тени. Когда глаза немного привыкли, я огляделась. Старые деревянные ящики стояли кучками, покрытые слоем пыли, которая виднелась в полосках света. У дальней стены под брезентом лежали какие-то доски. Кругом валялись то бутылки, то обрывки картонных коробок.
— Беги... — прошептал итальянец. — Я их задержу...
— Ты себя-то удержать не можешь, — так же шёпотом произнесла я в ответ.
Уголок его рта дёрнулся, только мне было непонятно, от боли это или ему действительно понравилась моя колкость.
Адреналин смешался со страхом, и эта гремучая смесь грозила перерасти в истерику. Перед глазами стояла пелена, и я с трудом могла сфокусироваться на бледном лице Чезаре.
Я отложила пистолет и провела ладонью по карманам. Все внутри похолодело от осознания то, что телефона не было. Видно он выпал.
Телефон Чезаре оказался севшим.
Прекрасно, блин.
Надо что-нибудь придумать.
Паника начинала стучать в висках, мешая думать. Телефон пропал, связи нет, Чезаре истекает кровью, а за хлипкой дверью — вооружённые люди.
Я снова обвела взглядом комнату, цепляясь за каждую деталь. Поднялась на ноги, стараясь не обращать внимания на то, как дрожат колени. Шаг за шагом начала обходить склад по периметру, ведя рукой по холодной, влажной стене. Бетон был шершавым, в некоторых местах его проела сырость, обнажив ржавую арматуру. Дошла до угла, где сгущалась самая непроглядная тьма. Здесь запах сырости был особенно сильным. Провела ладонью по стене на уровне пояса, затем ниже и... почти у самого пола пальцы провалились в пустоту.
Сердце пропустило удар. Я замерла, боясь спугнуть надежду. Это была не просто трещина. Кусок бетонной плиты вывалился из стены, оставив неровную, зазубренную дыру. С противоположной стороны её завалило старыми досками, которые поросли мхом и травой. Пришлось приложить немалые усилия, но у меня получилось отодвинуть мешавший мусор — и я увидела просвет.
Лаз был небольшим. Ни я, ни, конечно же, Чезаре сюда не пролезем. Но есть кое-кто ещё...
В этот момент я почувствовала горячее дыхание у лица. Бруно. Он с интересом наблюдал за моими действиями, склонив голову набок.
— Бруно! Ищи Витторио! Ищи хозяина! Приведи его сюда. Понятно? Вперёд!
Пёс всё понял. Он лизнул мою ладонь и, пригнувшись, выскользнул наружу, растворившись в лесу.
Витторио.
Почему? Почему я назвала его имя?
Никакой закон логики не смог бы мне объяснить, зачем я сказала собаке искать именно мужа. Но я знала. Знала, что он придёт. Это было не просто наивное желание, а какая-то глубинная, интуитивная вера.
Я вернулась к охраннику. С трудом повернув его на здоровый бок, приподняла куртку — на спине расплывалось тёмное, почти чёрное в полумраке пятно. Слишком много крови. Прижала ладонь к ране, пытаясь остановить кровотечение. Но казалось, что этой густой жидкости мои руки нипочём.
— Прости меня, Чезаре... это я виновата. Это всё из-за меня, — мой голос сорвался на шёпот, дрожащий и полный вины. Я крепче прижала руку к его спине, словно пытаясь передать ему свои силы, которых у меня самой почти не осталось.
Он с трудом сфокусировал на мне взгляд. Его глаза, обычно такие цепкие и живые, теперь были подёрнуты мутной пеленой боли, но в них всё ещё тлела искра.
— Не... говори глупостей, — прохрипел он, и на губах выступила розовая пена. Каждый слог давался ему с невыносимым трудом. — Это был мой... выбор. Мой долг.
— Какой долг?! — я не смогла сдержать слёз, и они горячими каплями падали на его щеки. — Ты должен вернуться к родным. Я не могу... я не могу стать причиной, по которой они тебя потеряют.
При упоминании семьи его лицо смягчилось, и сквозь маску боли проступила безграничная нежность.
— Сара... — выдохнул он, и в этом слове была целая вселенная любви и тоски. — Я так люблю их... Знаешь... я бы всё отдал за ещё одну чашку её кофе. Даже если бы она снова насыпала мне в него соль, — он попытался усмехнуться, но это превратилось в мучительный кашель.
— Нет-нет-нет, не смей так говорить! — я сжала его ладонь до боли, мои ногти впились в его кожу. — Ты выпьешь с ней этот чёртов кофе! Ты вернёшься! Витторио уже близко, я знаю. Бруно приведёт его. Он сильный, он справится.
Я говорила быстро, сбивчиво, глотая слёзы, пытаясь убедить в этом не столько его, сколько саму себя.
— Слышишь? Они идут. Помощь уже здесь. Тебе нужно просто... просто продержаться ещё немного. Пожалуйста, Чезаре... не оставляй их. Не оставляй меня. Я не справлюсь тут одна.
Он посмотрел на мне долгим взглядом, и в нём смешались жалость, благодарность и бесконечная усталость.
— Ты сильнее... чем думаешь, — прошептал он едва слышно. Его пальцы слабо сжали мои в последний раз, а затем рука безжизненно упала на сырой бетонный пол. Он потерял сознание.
Судя по расположению раны и красной пене на губах, ему попали в лёгкое. Тут не надо иметь высшее медицинское образование, чтобы понять: без помощи врача он долго не протянет.