— Второй этап — рассорить вас. Подставить. Чтобы свежий союз дал трещину, и вы сами перегрызли друг другу глотки.
Остановившись передо мной, он наклонился с холодной усмешкой, чтобы заглянуть в глаза.
— Но вы, ребята, сделали нам нереальный подарок — стали настоящей парой. Непоколебимый Витторио Розетти позволил тебе проникнуть в его душу. Идеально! Но как проверить это? Как узнать, насколько глубоко проросли эти корни? Как заставить его самого уничтожить то, что ему дорого?
Я дёрнула головой, пытаясь стряхнуть с лица прядь волос, и встретила его взгляд, упрямо промолчав.
— Проверить на прочность. Подставить жену и посмотреть на реакцию ревнивого безумца.
— Фотографии... — прорычала я сквозь стиснутые зубы.
— Именно, милашка. Флор, ослеплённая восхищением Витторио и жаждой денег, согласилась помочь. Она проводила нас на вечеринки, отправила к тебе того парня, а затем принесла фотографии Розетти. Бедняжка надеялась, не без моей помощи, что, уличив тебя во лжи, Витторио вернётся к ней.
Твою мать.
Я знала, что эта блондинка замешана тут.
Удовлетворённая ухмылка расползлась по лицу этого кретина.
— Видишь, как всё идеально сложилось? И ведь он не поверил тебе. Его гордость оказалась сильнее любви.
Слова ударили наотмашь, больнее, чем кулак здоровяка. В груди всё сжалось. Я не хотела вспоминать, но память услужливо подсовывала сцену: потемневшие от гнева глаза, презрительно искривлённые губы, напряжённая спина.
— Я наблюдал за вами через оптический прицел с крыши соседнего здания. Видел, как в его глазах погас свет. В тот момент я понял: я победил, — торжественно объявил Андреа. — Итак, мы подходим к третьему, финальному этапу — око за око, любимая за любимую.
Я не могла дышать, не могла пошевелиться — только смотрела в его глаза, полные ледяной ненависти и торжества. Он действительно сломал не только свою жизнь, но и мою, и жизнь Витторио. Мы все стали пешками в его изощрённой игре.
— И нападение на Витторио, — я не спрашивала, констатировала факт.
— Да, но это было предупреждение. Я не мог просто убить его или его отца. Это было бы местью труса, — Андреа не стал отрицать, его голос был спокоен, как у хирурга, описывающего ход операции. — Такая смерть для Розетти была бы слишком проста. Я хочу, чтобы он страдал. Чтобы он жил с этим грузом, как жил я. Чтобы каждый его вдох напоминал ему о том, что он потерял.
Я почувствовала, как по щеке катится слеза — не от страха, а от бессилия. Всё это время я боролась за доверие, за право быть рядом с Витторио, а оказалось, что мы оба были в ловушке. Андреа добился своего: он заставил нас страдать, он разрушил то, что казалось нерушимым.
Больше недели мы не виделись с мужем. Гордость обоих не позволяла пойти на уступки. И теперь я очень жалела об этом.
Ведь несмотря ни на что, я любила Витторио.
И сейчас я молилась лишь об одном: чтобы он успел понять нашу ошибку раньше, чем станет слишком поздно для нас обоих.
— Ну, что молчишь, красавица?
— Ты думаешь, это победа? — прошептала я, поднимая голову. Голос дрожал, но в нём звучала сталь. — Ты убил в себе человека ради мести. Ты потерял Лучану, а теперь теряешь и себя.
Андреа замер. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то человеческое — тень сомнения или боли, — но тут же исчезло, уступив место холодной решимости.
— Я уже давно мёртв, София. Такие философские размышления на меня не действуют. Хотя мне жутко интересно, как ты могла полюбить такого, как Розетти? На вид ты хорошая, занималась бы и дальше своими собаками.
Он наклонился ближе.
— Оценка достоинств, невзирая на пороки.
— Это удел святых, а я давно вычеркнул себя из их списка.
Его рука взметнулась вверх, словно дирижёр, завершающий свою симфонию ужаса, и медленно извлекла из внутреннего кармана пиджака нож. Лезвие тускло блеснуло в полумраке склада, поймав одинокий луч солнца. Андреа провёл пальцем по острию, проверяя его остроту.
— Подними её, — приказал он здоровяку.
Меня рывком вздёрнули на ноги. Я пошатнулась, но сильные руки удержали меня, не давая упасть снова. Я оказалась зажата между двумя телами: одно — гора мышц позади, другое — безумие в человеческом обличье передо мной.
Андреа коснулся холодным лезвием моей шеи, чуть ниже уха. Я почувствовала укол и тёплую струйку крови, побежавшую по коже.
— Ты красивая девушка, София. Жаль портить такое личико, — прошептал он мне прямо в лицо. Его дыхание было ровным, как у человека, совершающего привычное дело. — Но Витторио должен усвоить урок. Он должен в полной мере прочувствовать, каково это — потерять того, кого любишь.
Внезапно снаружи донёсся звук, который заставил всех замереть на месте, — отчётливое рычание.