— Где она? — спросил я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — София где?
Он сделал несколько шагов в том направлении, откуда появился, затем остановился и снова посмотрел на меня, словно подгоняя. Я понял: он пришел, чтобы отвести меня к ней.
— Давай, мальчик, веди меня.
За спиной послышались шаги, я обернулся и увидел Олега. Его грудь вздымалась от бега.
— Ну ты и шустрый, Розетти. О-о-о, Бруно.
Пес подбежал к нему с приветствием, но, обежав вокруг, с нетерпением устремился снова в нужном направлении.
Я снова посмотрел по сторонам в надежде, что из-за какого-нибудь дуба выйдет София, но никого не было.
— Если Бруно здесь, то и она должна быть поблизости, — с надеждой сказал Олег.
Я, черт побери, очень хотел в это верить.
Пес взвыл, словно поторапливая нас, и рванул вперёд, но не убежал далеко. Он петлял между деревьями, постоянно возвращаясь, чтобы убедиться, что мы следуем за ним. Его серая шерсть мелькала в густом подлеске, служа нам единственным ориентиром в сгущающихся сумерках.
— Ты идешь? — спросил я Орлова.
— Еще бы!
Мы побежали за псом, который, словно опытный следопыт, уверенно вел нас сквозь заросли.
Мысли метались в голове, как загнанные птицы. Кто мог знать, что кому-то придет в голову похитить её именно сейчас, именно здесь? Я чувствовал, как внутри поднимается привычная холодная ярость, готовая разорвать любого, кто посмел прикоснуться к моей Софии. Но сейчас ярость была бессильна. Я мог лишь доверять Бруно и надеяться.
Каждый шаг вглубь леса был пыткой. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву редкими золотыми пятнами, но здесь, среди деревьев, царил полумрак. Мне казалось, что время замедлило свой ход и каждая секунда тянется как вечность.
— Кажется, я знаю, где она может быть, — пробормотал Олег, оглядываясь по сторонам. — В этом направлении есть старый склад.
Надежда загорелась робким светом.
— Отлично, надеюсь, они там укрылись.
Лес становился гуще, деревья росли ближе друг к другу, пропуская лишь тусклые лучи солнца. Старый склад, о котором говорил Орлов, показался из-за плотной завесы листвы – покосившееся, полуразрушенное строение, которое, казалось, было забыто временем.
— Проверь периметр и выведи из строя охрану. Только тихо, — прошипел я.
Он кивнул и бесшумно растворился в тенях, двигаясь с поразительной ловкостью для своего телосложения. Бруно настороженно повёл носом, затем уверенно шагнул вперёд. Я убрал пистолет в кобуру, сжал в руке нож и последовал за псом.
У стены склада, в густой тени, было двое часовых. Один стоял, прислонившись к обшарпанной стене, второй полулежал у его ног, прижимая к боку окровавленную тряпку.
Бруно тихо, утробно зарычал. Охранники вздрогнули и вскинули головы.
Времени на раздумья не было. Я метнулся к тому, что стоял. Он лишь начал поднимать оружие, когда мой клинок вошёл ему под рёбра.
Второй успел вскинуть руку с пистолетом, но Бруно уже летел в прыжке. Челюсти пса сомкнулись на запястье, дробя кость. Раздался короткий крик боли, который тут же оборвался — я одним точным движением перерезал ему горло.
— К нам гости?
Я застыл. Голос из прошлого. Он больше не прятался, сбросив все маски.
Андреа. Это имя я считал похороненным.
Внезапно все детали встали на свои места, складываясь в одну большую и ужасную картину.
Я шагнул в здание, Бруно бесшумно следовал рядом. Его морда была испачкана кровью, уши прижаты, а оскал не предвещал ничего хорошего.
Первым я увидел её глаза. Огромные, серые, испуганные, хотя лицо оставалось невозмутимой маской. Волосы выбились из хвоста, на щеке алела ссадина.
Её держал лысый амбал с рваной раной на плече. За ними, привалившись к ящикам, сидел бледный парень, который безуспешно старался перетянуть рану на бедре.
Чезаре нигде не было. Очевидно, он был мёртв.
Но моя девочка была жива. Жива, пока это нужно лишь одному... Андреа хотел помучить меня.
— Витторио, — его лицо расплылось в улыбке, больше похожей на оскал гиены. — Сколько лет, сколько зим... Хотя мы же недавно виделись, но ты не узнал меня. Это даже было немного обидно.
— В последний раз ты представился Колином.
Его лицо было полно самодовольства.
— Знаешь, пришлось взять новое имя после пары операций. Пластическая хирургия творит чудеса, но процесс восстановления... — он поморщился, изображая сочувствие. — Это долго и чертовски больно. Несколько лет я жил с лицом, которое больше походило на фарш. А всё из-за тебя.