Мои губы искривились в усмешке, которая была страшнее оскала Бруно.
— Отпусти её. Сейчас. И я обещаю тебе быструю смерть. Без мучений. Сделаешь ещё хоть одно движение ножом — и клянусь всем святым, ты будешь молить о том, чтобы твои раны были смертельными. Я заставлю тебя сожрать этот нож, кусок за куском.
Андреа рассмеялся, но в его смехе не было веселья — лишь звенящая, натянутая до предела струна безумия.
— Быструю смерть? — переспросил он, и его глаза лихорадочно блеснули в тусклом свете, пробивающемся сквозь дыры в крыше. — Ты предлагаешь мне то, что я сам должен был предложить тебе пять лет назад?
Резким рывком Андреа выдернул Софию из хватки лысого, который отшатнулся назад.
— Твою мать… — вырвалось у меня.
Секундное движение — и София вскрикнула от боли. Тонкие запястья прочертил кровавый след. Андреа поднял окровавленный нож, торжествующе глядя на меня.
— Месть, Витторио. Твоя жена умрёт так же, как и Лучана, — он толкнул её обратно.
В этот момент моя девочка извернулась. Пользуясь секундным замешательством амбала, она со всей яростью засадила ему локтем в лицо. Раздался глухой хруст — удар с тошнотворной точностью пришёлся в переносицу. Лысый взревел, как раненый зверь, инстинктивно хватаясь за разбитое лицо. Кровь хлынула ручьём, заливая его подбородок и белую футболку густой тёмной жижей.
Это был тот самый шанс.
— Бруно, взять! — мой голос прозвучал как удар хлыста.
Пёс с низким утробным рычанием бросился к истекающему кровью мудаку. Споткнувшись, амбал рухнул на пол и теперь отчаянно пытался прикрыть горло, куда метил Бруно. Но все попытки были напрасны. Натренированная собака дала волю своей ярости.
Я метнул нож. Это был не расчётливый бросок, а отчаянный, злой бросок, продиктованный чистым инстинктом. Лезвие сверкнуло в полумраке и вонзилось Андреа в предплечье, пришпилив руку к боку. Он взвыл от боли, и его нож, выскользнув из онемевших пальцев, упал на пол.
София бросилась ко мне. Я поймал её на лету, прижал к себе, чувствуя, как её сердце колотится о мою грудную клетку, словно пойманная птица.
— Беги! — крикнул я ей, отталкивая в сторону Олега, который как раз вовремя появился в дверях, готовый помочь. — Выведи её отсюда!
Олег, не задавая лишних вопросов, схватил сестру под руки и потащил к выходу. Она упиралась лишь секунду, её взгляд был прикован ко мне, но затем она поняла. Ей нужно было уйти.
Теперь нас было двое: я и разъярённый, раненый зверь.
Андреа выдрал нож из своей руки с диким воплем и отшвырнул его куда-то в сторону. Его лицо было искажено болью и безумием, но в глазах горел холодный, расчётливый огонь. Он больше не играл.
— Ты… — прошипел он, сплёвывая на бетонный пол. — Ты забрал у меня всё. Теперь я заберу у тебя всё.
Он бросился на меня не как боец, а как обезумевшее орудие. Это был шквал беспорядочных, но невероятно мощных ударов.
Я был сильнее и опытнее, но он был накачан чистым адреналином и слепым безумием. Мои атаки вязли в его ярости.
Тогда я просто перехватил его в движении. Вложив всю массу тела в удар, я почувствовал, как под кулаком треснула кость. Это был его нос. Андреа отлетел назад, с грохотом обрушившись в кучу гнилых коробок, подняв в воздух облако пыли. Он не успел подняться. Я уже был на нём, придавив коленом к полу.
Кулак вновь и вновь обрушивался на кровавое месиво, в которое превратилось его лицо. Каждый удар был наполнен холодной, звенящей ненавистью. За ссадину на её щеке. За каждый порез на её шее. За каждую секунду, что она провела в этом аду.
Закончив, шатаясь, я встал на ноги.
Андреа лежал на спине, даже не пытаясь подняться. Его лицо было залито кровью, он хрипел, отплёвываясь.
— Это ещё не конец… — прохрипел он, глядя на меня снизу вверх с нескрываемой, животной ненавистью.
Я достал свой пистолет. Дуло смотрело прямо ему в грудь, холодное и неотвратимое.
— Для тебя — это конец, — сказал я, спуская курок. За порез на запястье.
Выстрел в пустом складе прозвучал оглушительно. Тело Андреа дёрнулось и замерло.
Тишина обрушилась на меня подобно ледяной волне. Я стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел на дело своих рук. Внутри была лишь звенящая пустота.
Мой взгляд скользнул по разгромленному складу и на секунду задержался на парне у стены. Он скулил, пытаясь пережать артерию. Кровь текла слишком быстро. Я знал этот взгляд — взгляд человека, который уже считает свои последние минуты. Пусть так. Одним куском дерьма на земле станет меньше без моего участия.
Я выбежал на улицу.
Бледная София сидела, прислонившись к дереву. Олег как раз затягивал узел из лоскута ткани на её левом запястье.
— Сонь, подними вторую руку выше головы, — скомандовал он.
Девушка с трудом приподняла её. Свежая струйка крови тут же побежала по бледной коже и скрылась под манжетом куртки.
Я подбежал к ней, упав на колени прямо в грязь. София подняла на меня глаза. В них больше не было того ледяного ужаса, только безмерная усталость и облегчение. Её губы дрогнули в слабой улыбке.
— Ты пришёл... — прошептала она так тихо, что я скорее прочитал по губам, чем услышал.
Ком в горле душил меня, не давая вымолвить ни слова.
Бруно ткнулся мокрым носом в импровизированный бинт, который пропитывался кровью очень быстро. Затем осторожно лизнул хозяйку в щёку, пытаясь привести в чувство.
— Ей нужно к врачу! — рявкнул я, приходя в себя. Мой голос был хриплым и чужим.
— Сейчас, только затяну посильнее, — буркнул Олег, затягивая узел ещё туже.
София поморщилась от боли, но не издала ни звука. Она лишь смотрела на меня, словно впитывая мой образ, убеждаясь, что это действительно я.
— Там... Чезаре. В углу. У стены.
— Хорошо, мы его обязательно заберём.
Я поднял её на руки. Сейчас она казалась почти невесомой. Голова девушки безвольно упала мне на плечо; стресс и потеря крови делали своё дело.
— София, милая, только не засыпай. Разговаривай со мной, — взмолился я, чувствуя, как паника снова начинает сжимать грудь.
Её веки дрожали, с трудом оставаясь открытыми. Она собрала остатки сил, и её пальцы слабо сжали воротник моей рубашки. Я наклонился ниже, чтобы услышать её.
— Люблю тебя... — выдохнула она едва слышно.
И обмякла в моих руках, потеряв сознание.