Невольно провела одной рукой по шраму на запястье другой.
События того дня снились мне время от времени, хотя я и без этого помнила их довольно чётко. Ссора с Витторио, нападение Андреа, гибель Чезаре...
Я нервно вздохнула и закрыла глаза, вспоминая телохранителя. Мы стали друзьями, настоящими друзьями за это короткое время. И новость о том, что его спасти не удалось, ударила наотмашь. Она была как приговор. Я до сих пор видела перед собой его спокойную улыбку и слышала, как он называл меня «синьора» в моменты наших споров, показывая, что он соглашается лишь из-за моего статуса. Чезаре был стеной, которая рухнула, но его вера не позволила мне опустить руки тогда, на складе.
— Всё в порядке, la mia piccola lupa? — у самого уха шепотом произнёс Витторио.
Его голос, низкий и бархатный, выдернул меня из тисков воспоминаний. Я вздрогнула и инстинктивно накрыла его руки, лежащие на моём животе, своей ладонью. Он почувствовал напряжение в моих пальцах.
— Просто... воспоминания, — выдохнула я, не открывая глаз. Я не хотела, чтобы он видел в них тень того страха. Не сегодня.
Он всё понял без лишних слов. Его объятие стало ещё крепче, почти до боли, но эта боль была желанной — она была якорем, возвращающим меня в реальность, к нему.
— Ура, — вопль Ромео окончательно вырвал меня из тумана воспоминаний.
Довольный малыш рвался с дивана от деда обратно к Ольге, которая выдвинула перед собой огромную коробку в подарочной бумаге и с бантом.
Я улыбнулась, глядя, с каким энтузиазмом сын начал распаковывать подарок.
Бумага рвалась с оглушительным треском. Шапочка эльфа, не выдержав такого напора энергии, наконец соскользнула с кудрявой головы и упала на ковёр, оставшись незамеченной.
— Ромочка, не торопись, — снова предостерегла Ольга, но в её голосе звучала та самая умилённая беспомощность, которая бывает только у бабушек, наблюдающих за разрушительным восторгом внуков. — Ты сломаешь подарок!
Отец залился своим низким, басовитым смехом, от которого, казалось, вибрировал сам воздух в комнате.
— Да ладно тебе, Оль, — прогудел он, с любовью глядя на внука. — Пусть парень выплеснет все эмоции. Это же самый кайф!
Я улыбнулась, чувствуя, как Витторио позади меня тоже тихо усмехнулся.
— Крепче спать будет, — сказала я. Это была чистая правда. Частенько Ромео надо было вымотать до полного изнеможения, чтобы спокойно уложить в постель. Этот парень, как только сделал свой первый шаг, понял, что движение — это жизнь. Он был вечным двигателем в миниатюре.
Наконец, обёртка поддалась окончательно. Под ворохом цветной бумаги оказалась большая картонная коробка. Ромео замер на секунду, переводя дух и оценивая масштаб следующего этапа. Затем он с решительным видом откинул крышку.
Внутри, на подушке из шёлковой бумаги, лежал сверкающий серебристый гоночный трек. В комплекте к нему шла целая коллекция миниатюрных машинок.
Глаза сына округлились, став размером с блюдце. Он издал звук, похожий на восторженное рычание маленького зверька, и тут же запустил руку в коробку, выхватив самую яркую машинку — красную «Феррари».
— Ого! — выдохнул он, и это простое слово прозвучало как высшая похвала.
Ольга с победной улыбкой посмотрела на моего отца. Это был сокрушительный удар в их «войне дедов».
— Папа, — тёмные глаза сына обратились в нашу сторону. — Смотри!
Мы шагнули к ним в гостиную.
Витторио присел на корточки рядом с диваном, став вровень с сияющим от счастья сыном. Он с преувеличенным интересом взял из коробку одну из машинок — матово-чёрную, с синими гоночными полосами.
— Смотри, figliolo (итал. - сынок), — прогудел он, заставляя крошечный автомобиль проехать по воздуху. — Настоящий болид. Думаешь, твоя «Феррари» её обгонит?
Глаза Ромео загорелись азартом.
— Обгонит! — уверенно заявил он, запуская красную машинку по невидимой трассе на ковре. Она со стуком врезалась в ножку журнального столика, что увеличило дозу детского восторга.
— Готов устроить заезд века? — Витторио поднялся и легонько взъерошил кудрявую макушку Ромео.
— Да! — взвизгнул сын, и в этом коротком слове было столько энергии, что её хватило бы на освещение всего дома.
Я поймала взгляд Витторио. В нём читалось то же самое чувство, что переполняло и меня: тихая, тёплая радость. Мы обменялись понимающей улыбкой. Сейчас он улыбался намного чаще, чем во время наших первых встреч.
То, что должно было быть лишь фикцией, стало самым что ни на есть настоящим.
Пусть жизнь и дальше подкидывает нам свои сюрпризы. С ними она оказалась удивительно... правильной.