– Чёртова логическая точка зрения, но ты права, — выругался отец. Было видно, как тяжело ему принять это решение. В мире мафии бывают времена, когда необходимо сделать нелегкий выбор в пользу группировки, а не семьи. — Если они как-то обидят тебя, то я порву их голыми руками.
С нежностью посмотрела на папу. Его слова меня пугали и я не хотела, чтобы он лишний раз подвергал себя опасности. Но было приятно, что он так рвётся защитить меня.
Я постаралась отвлечь его. Пусть думает, что я ничего не боюсь. Если моё замужество позволит им быть в относительной безопасности, то, я думаю, это не такая уж большая цена.
– Зная мой характер, это ещё надо посмотреть, кому из нас не повезло: мне или итальянцам, – я сильнее сжала его руку.
Отец посмотрел на меня и наконец-то слегка улыбнулся, в глазах появилась привычная нежность. Он покачал головой.
– Ты права, ведь эти итальяшки привыкли видеть в своих женщинах леди, а какая же из тебя леди?
Я притворно ахнула и поднесла руки к груди. Отец расплылся в улыбке.
– Что ж, может, не так страшен черт, как его малюют. Меня больше удивляет то, что вы сделали из этого такую интригу. Ну, подумаешь, свадьба, когда-то это должно было произойти, верно? – сказала я, вставая. Натянула на лицо улыбку, желая, чтобы она не показалась отцу слишком притворной.
– Соня, насчёт леди я не шутил, – на лице отца снова появилось серьёзное сосредоточенное выражение. Минутная расслабленность закончилась, и вот на сцене опять Пахан, а не мой папа. – Как жене Витторио Розетти тебе необходимо будет участвовать в светской жизни, он будущий capofamiglia, что дословно значит «глава семьи», а это влечёт за собой некие обязанности. Готовься, я сомневаюсь, что он откажется от этого только потому, что вся эта мишура тебе не нравится.
Я с шумом выдохнула.
Быть женой будущего капо – будущего босса мафиозной итальянской семьи – это огромная ответственность. Плюсы почетного положения влекут за собой ненужное внимание, которое я так не люблю.
Отец прав. Моя любовь к рок-музыке, соответствующему стилю одежды, в котором преобладают футболки, брюки карго и армейские ботинки, а также занятия в кинологическом центре не вяжутся со словом «леди». Сюда же добавьте то, что мне не по душе все эти помпезные мероприятия, знакомства для связей, журналисты и сплетни. И получиться нечто, не входящее в привычное понимание.
Я вспоминала слова из «Крестного отца». Пьюзо дал четкое описание данной категории людей: деньги, слава и былая красота слишком прочно укоренились в них, сформировав сознание собственной исключительности. Они привыкли к собственной важности, глядя на всех окружающих свысока, порой забывая о том, что без всей этой красоты и денег ровным счетом ничего не стоят.
Возможно, на мои взгляды повлияла простая жизнь в Санкт-Петербурге. Определённо, к этому приложили руку люди, которые считали меня приёмным ребёнком, когда отец привёз меня сюда. Его авторитет, конечно, заставил закрыть рты всем, кто называл меня незаконнорождённой, но осадок остался, и я уговорила его отказаться от попытки ввести меня в высший свет. Лучше я буду в тени, чем буду на виду у таких людей. Так будет лучше для всех.
- Я думаю, мы сможем решить этот вопрос, верно? — быстро сказала я и, поднявшись, пошла к двери, надеясь, что отец не заметил, как эта новость потрясла меня. — Ещё куча времени до свадьбы, всё решим.
- Сонь, — тихий голос отца остановил меня как раз в тот момент, когда рука потянулась к дверной ручке. — На следующей неделе они приедут знакомиться. А свадьбу назначили на декабрь.
Декабрь? Это всего через два месяца. А я подумала, что удивить меня сегодня уже больше невозможно.
Я полностью развернулась обратно к отцу.
Улыбка сползла с моего лица, словно мороженое, растаявшее под лучами июльского солнца. Мое сердце сжалось от неожиданности, и в груди зашевелились тревога и растерянность. Смесь удивления, тревоги и легкого панического страха окутывала меня, словно сеть, которая медленно опутывает и не дает дышать.
– Я понимаю твое огорчение, но чем скорее мы устроим свадьбу, тем быстрее создадим союз и дадим понять ирландцам, что выступим с итальянцами против них единым фронтом, – объяснил папа. – Ты совершеннолетняя, поэтому ждать нет смысла.
Это понятно и, черт возьми, логично, но в моей голове все равно не укладывалось.
Все мои попытки выглядеть смирившейся пошли прахом. Я почувствовала, как комната понемногу начинает кружиться. В кончиках пальцев появилось онемение. Нужно выйти на воздух и все обдумать.
– Точные даты сообщи позже, а сейчас я пойду. Мне… Э, я обещала найти Агату, – заикаясь пролепетала я.
– Дочь, – папа поднялся из-за стола, подошел ко мне и, нежно обняв за плечи, заглянул мне в глаза. – Пойми, что либо твоя свадьба, либо война. Мне не хочется тебя заставлять, это действительно выглядит паршиво со стороны. И ради бога, не подумай, что я предаю тебя таким образом, но это единственный выход.
Я уткнулась ему в плечо и вдохнула аромат его одеколона. Этот запах всегда меня успокаивал.
Отец ободряюще погладил меня по спине. Пусть он не был со мной в раннем детстве, сейчас мы достаточно близки.
– Я все понимаю, правда, – я еще мгновение прижималась к папе, а затем отпустила его и отошла к двери. – Эта свадьба – это наш единственный вариант.
Дальше я вышла за дверь, оставив отца одного.