Щеки горели от смущения.
Я лежала на спине, боясь повернуть голову в сторону, где предполагалось, спит Розетти.
Когда мы приехали, Витторио показал мне свой пентхаус.
Апартаменты в центре Чикаго, с видом на все четыре стороны света, включали в себя две спальни, кабинет, гостиную, совмещенную с кухней, собственную террасу, а также небольшой спортзал.
Квартира оформлена стильно и дорого, совмещала в себе деревянные, металлические и стеклянные детали интерьера, все в темных тонах. Она буквально олицетворяла своего владельца. Темный, серьезный, жестокий.
Мне понравилось. Темные цвета были мне по душе.
Благодаря отдельному лифту, двери которого открывались буквально в прихожей, можно было избегать ненужных встреч с соседями, если они вообще имелись. Определенно здание принадлежит Сакра Короне, чужаков тут не будет.
Витторио помог мне с вещами и, сославшись на работу, отправился в кабинет.
Когда он ушел, я почувствовала себя опустошенной. Печаль иглой кольнула мое сердце.
Вот оно мое будущее. Вечера, проведенные в одиночестве в ожидании мужа.
Возможно, это не должно меня тревожить, беря во внимание цели нашего брака. Я должна быть рада, что Витторио дает мне покой. Но что-то в глубине моей души не хотело отпускать его, мне хотелось быть с ним рядом.
На меня обрушилась печаль, словно лавина. Было глупо, но мне показалось, что Витторио намерено, избегает меня. В первый вечер в новом доме мне нужна была поддержка, но даже Бруно сегодня не было рядом. Во мне столкнулись желание быть с мужем и гордость, не позволяющая показаться слабой или ведомой искушением.
Поэтому сидя на огромной кровати и смотря на ночной Чикаго, я чувствовала себя настолько одинокой, что находилась на грани обиды на Розетти, Бруно, отца, Братву и так далее. Это так по-женски.
Грустно рассмеявшись, я приготовилась ко сну.
Инес в качестве подарка, купила мне пеньюар, увидев который я поразилась, как можно за такой маленький кусочек ткани отдать столько денег. Отложив его в сторону, я выбрала свою не самую сексуальную, но практичную пижаму, состоящую из огромной майки с изображением логотипа рок-группы 80-х годов.
Нет смысла наряжаться, потому что в свою первую брачную ночь, я засыпала одна с тяжелыми мыслями, что мне хотелось бы, что бы Витторио был тут, а также с гордостью, не позволяющей мне первой пойти к нему.
Вот ещё, мне не настолько грустно чтобы так сразу разбивать свою гордость и нести ее на жертвенный алтарь супружеской жизни. Я не настолько еще отчаялась.
Даже сейчас утром, проведя ночь в одиночестве, гордость не позволяла мне отчаянно кинуться в пучины печали. Ну не было его рядом, ну и ладно. Не велика потеря, правда?
Поэтому, когда мое собственное предательское сознание, в момент моего отчаянного одиночества, так нагло подкинуло мне такой пикантный сон, я была, мягко говоря, удивлена.
Может мой собственный мозг намекал мне на что-то конкретное? Что я хочу своего мужа? Возможно, но помимо плотских желаний, у меня есть и порядочность, гордость и смущение, черт его побери.
Все еще ощущая, как мои щеки пылают, я развернулась в сторону, где предполагалось должен спать мой муж.
Сторона его кровати была в таком же состоянии, что и вечером.
Первая брачная ночь, как я и полагала, прошла абсолютно целомудренно. Он не спал со мной. Во всех, черт возьми, смыслах.
Я резко отбросила одеяло и села, злясь на Витторио, на свадьбу, на моего отца, на свои чувства, которые были непонятны мне, на саму себя, в конце концов.
Сквозь тонкую щель между шторами просачивался луч восходящего солнца. Было раннее утро.
Первое утро моей супружеской жизни.
Я встала, потянувшись, направилась к окну. Отдернув штору, я увидела прекрасный ранний Чикаго. Вид из окон Розетти был прекрасен. Держу пари, половина стоимости апартаментов была отдана именно за вид.
Что же, новый день наступил.
Проверив свой телефон и ответив на все поступившие сообщения – от отца, Агаты, Олега, Валентины и Артура - я прошла в ванную и совершила все утренние ритуалы. Переодевшись в футболку и шорты, я продолжила свой путь по исследованию своего нового дома и направилась в гостиную.