- Это логично.
Девушка поднимает на меня взгляд. В её серых глазах читается нерешительность, будто она обдумывает что-то, в чем не совсем уверена.
- Слушай, вообще-то мы же можем предоставить доказательства. Если это требуется, то я готова. Традиционалисты важная часть Сакра Короны.
Она говорит это решительно, но в глазах все ещё блестит неуверенность.
Я хочу её. Но не так, когда она делает одолжение архаичным старикам.
Моя собственная кровь закипает от одной мысли, что они увидят даже малейший намек на девственную кровь Софии.
- Я не хочу представлять им простыни.
Облегчение, а затем некий намек на печаль появляется на лице Софии.
- Почему?
Гнев словно лава обволакивает все моё тело от мысли, что кто-то будет лицезреть доказательства нашего секса с женой. Я не хочу делиться даже малой частью.
Печальное выражение лица Софии лишь распаляет ярость.
- Что ты хочешь услышать? Что я не желаю делиться нашей личной жизнью? Я думал, ты будешь, рада избежать ненужного внимания, - рычу я.
- Я рада, - соглашается София. – Но, прошу заметить, ты был инициатором отказа от традиции, решив, что тебе достался испорченный товар. Мне же всего лишь необходимо было время.
Она вглядывается в мои глаза, пытаясь донести свою мысль, которую я и так достаточно хорошо понял. Обида, хоть и маленькая, но была. И я должен согласиться, её эмоции – это справедливо. Я действительно думал, что русская девушка не будет хранить себя до свадьбы.
Она не говорит категоричного нет, просто она не хочет спешить.
Глядя в ее серые глаза, я готов, блядь, на все что угодно.
– В таком случае мы могли бы подделать простыни.
Я кладу свою руку на поясницу Софии, наслаждаясь нежностью ее кожи и, не желая ее отпускать. Она не сопротивляется. Я стараюсь действовать осторожно, невзирая на своё собственное желание, схватить Софию и заявить свои права на неё.
Я не терпеливый человек, но ради эмоционального спокойствия моей жены, я буду ждать.
- Нужна будет кровь.
- Логично, - София закатывает глаза, а затем, пожимая плечами, продолжает. - Я могу сделать порез в незаметном месте.
Я снова хмурюсь.
- Почему именно твоя кровь? – от мысли, что София причинит себе боль, я снова начинаю злиться.
Злость вообще всегда была моим привычным состоянием. Но это контролируемая злость, перерастающая в жестокость, которая позволяла мне, выплескивая агрессию, добиваться поставленных результатов. Видеть, как люди мучаются было привычным делом. Доставлять людям мучения стало работой.
С Софией же злость другого рода, она вызывает во мне защитные чувства. Глубоко зарытые инстинкты защиты просыпаются, и я хочу уберечь жену от всех мучений.
Девушка опять закатывает глаза.
Опять? Я начинаю переживать, что в какой-то миг они закатятся настолько далеко, что видны будут лишь белки глаз.
- Соберись, будущий капо, если ваши традиционалисты настолько требовательны, какими хотят казаться, то они могут отправить простыни на проверку ДНК, и будет неловко, если они обнаружат, что кровь не моя. Это породит еще больше сплетен, и на этот раз ты будешь вовлечен в эту грязь, они обвинят тебя во лжи.
Её попытка защитить мою репутация казалось одновременно милой и глупой, потому что эта история едва ли смогла еще больше запятнать ее.
Не могу не согласиться, что моя жена обладает неплохим умом. Старается просчитать шаги оппонентов, что удивительно. Девушки, с которыми я имел дело, ограничивались лишь разговорами о моде, сексе и деньгах, которые рассчитывали получить от меня или от своих мужей.
- Разговоры все равно будут.
- Ты подтвердишь, они не станут спорить с тобой, опять же можно будет намекнуть на ДНК. Зато представь лица ваших людей, когда после разговоров о том, что я шлюха, ты предъявишь им простыни с моей кровью, доказательства их несправедливости по отношению ко мне и тебе.
Черты бы побрал эти простыни. Но безоговорочная вера Софии в мой авторитет добавляла сил.
- Мало будет одних простыней, мы должны вести себя соответственно.
- Надо будет заняться сексом при них? Фу, Витторио, неужели они традиционалисты-эксгибиционисты?