Я повернулся к Софии.
Она доверительно и с благодарностью смотрела на меня.
И вновь теплые, светлые глаза Софии вырывали моё сознание из пучины негодования.
Затем она снова развернулась к присутствующим и продолжила ровным голосом:
– Решение отменить простыни было принято из-за моего происхождения. Но раз, вы всё же желаете увидеть результат нашей первой брачной ночи, то, пожалуйста, если это требуется для более крепкой связи наших семей.
Она указала на коробку. Орловы напряглись, лицо Олега скривилось от отвращения.
- София, - прорычал Геннадий.
Я и сам не ожидал от неё такой речи, и мне потребовалось усилие, чтобы держать нейтральное лицо. Она выдала правду, при этом выглядела идеальной.
Для поддержки жены я провёл большим пальцем по талии Софии. Она облегчённо выдохнула. Для всей этой сцены ей необходима была моя поддержка. Осознание этого распирало мою грудь. Остатки сердца затрепетали.
Она не карманная жена, она сможет постоять за нас.
- Не требуется, - процедил Галеотти сквозь зубы. – Если наш Капо подтверждает ваши слова и верит вам, то у нас нет вопросов.
Все вновь обратили своё внимание на отца, который не сводил глаз с Софии.
Вся эта ситуация наводила меня на одну очень нежелательную мысль.
Отец подстроил все это специально. Он решил проверить Софию. Посмотреть насколько она способна постоять за нас. Оценить насколько София сможет адаптироваться к нежелательным обстоятельствам.
Как я уже говорил, при обсуждении заключения мира мы не обговаривали девственность Софии, так как она не итальянка мы не требовали этого. Возможно, отец разговаривал об этом с Орловым, ведь по лицу последнего было видно, что он крайне возмущен, тем, что у традиционалистов есть сомнения, и разговор вообще зашёл в этом направлении.
- У меня нет оснований не верить Витторио и Софии, - сказал отец и оглядел всех. Ни у кого не было желания возразить ему. Во всяком случае, сейчас. Но я точно поговорю с ним позже.
Орловы пристально смотрели на Софию, пытаясь выяснить, лжёт она или нет. Возможно, они догадываются, но гордость не позволит им обсуждать это в нашем присутствии. Однако они ошибаются, если решат говорить об этом с Софией без меня.
София слабо выдохнула. Она молодец, показала себя с сильной стороны. Я был доволен ею. Девушка способна взять себя в руки и, невзирая на проблемы с паническими атаками, она вела себя достойно.
- Думаю теперь, когда вопрос решён, мы можем сесть за стол, - примирительно сказал отец, приглашая всех в столовую.
Стол был заставлен закусками и напитками. Официанты заканчивали последние приготовления, но увидев, что мы направляемся за стол, поспешили выйти.
Я отодвинул стул для Софии. Она опустилась на него, одарив меня улыбкой.
Когда я смотрел на неё, мир как будто замирал, и она была единственным, что я видел.
Я нахмурился.
Не сейчас, не в присутствии этих людей, готовых вонзить зубы в любую мою ошибку.
Глава 15 София
Встреча с новыми родственниками, прости Господи, проходила довольно сносно. Всё было именно так, как говорил Витторио. Они старались загнать нас в угол.
По глазам традиционалистов было понятно, что они знают истинную причину отказа Витторио от традиции кровавых простыней. Они желали обрести очередной рычаг давления на своего капо, который пренебрёг традициями группировки для решения проблем.
Но наша выходка не дала им шанса. Гордость не позволила Галеотти возразить Филиппо при моей семье. Пристыженные они сидели молча, уплетая свой обед.
Многие младшие боссы бросали на нас с Витторио восхищённые взгляды. Я запомнила некоторых из них – Карло, Артуро и круглолицый Джузеппе, который присоединился к нам за обедом. Последний особенно часто поглядывал на нас, будто мы с Витторио были неведомой зверюшкой. Он пропустил представление простыней и выглядел просто любопытным.
Отец и Олег на протяжении всего обеда выглядели, так как будто их окунули в дерьмо.
Когда Витторио представил простыни как доказательство консумирования брака, лицо отца исказилось от плохо скрываемой ярости. Глаза брата округлились и, казалось, что он останется таким на всю жизнь.