- Он вообще не гавкает?
- Особенности породы, - София пожала плечами. - Влчаки чаще используют рычание в качестве способа общения. Его тон и сила варьируется в зависимости от ситуации, будь то демонстрация силы, вызов или желание защитить.
Я съел ещё одну вилку спагетти.
- Сейчас он бросает мне вызов?
София взглянула на свою собаку. В глазах девушки была нежность. Она с трепетом относилась к этому здоровенному псу, клыки которого способны эффективно захватывать и удерживать добычу. Неудивительно, что русские использовали таких собак для работы.
- Думаю, он просто защищает меня. Дай ему время, и он привыкнет к тебе.
Я кивнул.
- Почему ты отказывалась от охраны? – я вспомнил первую нашу встречу.
Уголок рта девушки приподнялся. Всякий раз после этой ухмылки следовал саркастический ответ или язвительный комментарий.
- Со мной всегда Бруно, - улыбка стала шире. – Да и бываю я только в тех местах, которые и так охраняются Братвой.
Сразу после знакомства с Орловой, я убедился в качестве охраны русских, поэтому согласился на одного телохранителя – Чезаре.
- Но сейчас, - продолжила София. - Я буду не просто дочкой Пахана, я буду женой будущего капо, поэтому очевидно у меня обязанностей прибавится, а также прибавиться работы у моих телохранителей.
- Это сейчас был сарказм?
- Ага, но с нотками искренности, - улыбка на лице Софии стала шире, а во взгляде появился озорной блеск.
- Удивительно, что ты позволила себе эти нотки, а не ограничилась исключительно сарказмом.
- Я серьезно отношусь к делу.
- Это действительно так, раз все мы здесь сегодня собрались, - я обвел кухню рукой.
София засмеялась.
- Расскажи мне о своей жизни в России.
Мне нравилось слушать свою жену, однако после моего вопроса девушка как-то сразу ощетинилась. Улыбка потухла, а в глазах вспыхнуло недоверие.
София нахмурилась, обдумывая свой ответ.
- Ничего интересного. Мы с мамой жили в Санкт-Петербурге, обычной жизнью матери-одиночки с ребенком.
Она отводила взгляд от меня, тщательно рассматривая свою коленку.
Ей было неловко говорить о ее «простой» жизнь.
- Ты стыдишься этого? Или что-то скрываешь?
Девушка с вызовом взглянула на меня.
Взгляд Софии напоминал майское грозовое небо. Сначала оно светло-серое, ничто не предвещает беды, но по мере приближения бури, небо темнеет. Непогода набирает свою силу и мощь. Пройдет совсем немного времени и обрушиться ураган.
- Я ни в коем случае не стыжусь своей простой жизни в России, и уж тем более не стыжусь своей мамы. И скрывать мне нечего!
- Тебе незачем каждый раз оправдываться, - протянул я.
Лицо Софии вспыхнуло.
- Незачем задавать вопросы, на которые тебе не нравятся ответы, - фыркнула девушка. – Была обычная жизнь, Витторио. Мама работала, я ходила в школу, на выходных мы ездили на прогулки. Мы не бедствовали, но и не жили так шикарно, как вы.
- Звучит обвинительно, не находишь?
В отличие от меня её окунули в наш мир уже довольно большой, она знала другой мир, я же плавал в этом дерьме с рождения.
- Извини за эту вспышку, - тихо пробормотала София. – История моего детства пропитана жалостью, понимаешь? Сочувствие – это хорошее, добродетельное качество, когда оно искреннее. Однако в большинстве своем, мне встречалось лишь фальшивое, искажённое сочувствие. Жалея меня, люди стремились лишь самоутвердиться.
- Но ты была просто ребенком, ты не принимала решения в отношении личной жизни своих родителей, не могла повлиять на финансовое состояние вашей семьи, - очевидно, что именно это стало предметом для насмешек.
В груди росло знакомая потребность пустить кровь. Желание защитить Софию, даже от демонов её прошлого, разгоралось с каждым словом. Зверь бился о прутья клетки, требуя выпустить его.
Влияние пресловутого буллинга, вдобавок к потере матери и переезду в другую страну, оказало влияние на детскую психику. Поэтому Софию одолевают панические атаки перед чем-то новым и неизбежным. Поэтому Геннадий оберегал её, не позволяя ядовитым клыкам светской жизни отравить его дочь.