Я кивнула, чувствуя, как его слова словно мягкий тёплый поток омывают мою внутреннюю тревогу, успокаивая мою совесть.
Но эта история - это один кусочек огромной мозаики Витторио, составляющей его жесткий, непоколебимый характер. Олицетворяющий его.
Одна из причин его жестокости – это раннее взросление.
Я вспомнила слова, сказанные Филиппо.
«Я лишь кинул зерна, взрастил он их самостоятельно».
Витторио нечего не оставалось, как взрастить эти зерна, превратив это в свое оружие.
У него не было другого варианта.
- Он лучший силовик, который был в Сакра Короне за долгие годы, - тихо проговорил Чезаре, нарушая затянувшееся молчание.
Мои чувства и размышления захватили меня полностью, так что я почти забыла, что итальянец стоит рядом.
Бруно подбежал ко мне, вопросительно глядя своими темными глазами. Мы должны уже пройти на территорию центра, непривычно было так надолго задерживаться на парковке. Пёс желал побегать на площадке, выплеснуть свою энергию.
Я потрепала собаку за ухом, наслаждаясь привычным, успокаивающим теплом шерсти.
- Да, Чезаре, но какой ценой было заработано это звание? - мой вопрос был риторическим. Мы оба знали ответ.
- Такова реальность глав мафиозных семей.
- Это точно. Благодарю вас за то, что ответили на мой вопрос, - поблагодарила я.
Чезаре молча кивнул.
Минутная слабость, на которую он поддался, отвечая на мои вопросы, прошла. Передо мной вновь стоял солдат Сакра Короны, четко выполняющий приказы своего босса.
- Пойду, найду Агату, она, должно быть, заждалась меня.
Я уже не чувствовала былого энтузиазма. После разговора с итальянцем, меня не покидали чувства сожаления. Эти эмоции словно холодная волна накатывали на меня снова и снова, не давая покоя. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от сострадания и сочувствия к Витторио, к Чезаре, ко всем людям, кто оказался в такой ситуации.
Мне стало неловко от своего любопытства, но Чезаре приоткрыл завесу, окутывающую детство Витторио, и это позволило мне посмотреть на мужа совершенно другими глазами. Я смогла удостовериться в своих мыслях: вся его жестокость — это вынужденная мера, необходимая для защиты и выживания. Не проявление злобы или безразличия, а скорее маска, скрывающая внутреннюю ранимость и страхи.
Это намного глубже.
Я увидела в нём не только жестокого мафиози, лучшего силовика группировки, но и человека, вынужденного бороться за свою жизнь и за тех, кого он любит.
Мы с Бруно вошли в центральные двери основного здания. Пройдя мимо пустующей стойки информации, вышли на задний двор. Нам открылся вид на тренировочные секции. Несколько человек уже занимались со своими питомцами, безжалостно гоняя их по кругу. Собаки резво выполняли команды, выпуская всю свою энергию.
- А вот и вы, попались - за спиной послышался голос Агаты. – Вы прошли мимо меня, даже не заметив.
Подруга прищурилась и улыбнулась своей триумфальной улыбкой лисицы.
- Привет! Извини, я задумалась, - поприветствовала я подругу.
Бруно отвлёкся от разглядывания других собак и кинулся к Агате, требуя своей доли внимания. Девушка погладила его. Пёс радостно заскулил и мягко потянулся к ней. Агата шире улыбнулась, продолжая гладить его по голове. Во взгляде подруги играли лучи теплоты. Подруга относилась к Бруно с теми же любовью и нежностью, что и я.
Когда с ласками было покончено, мы втроём направились в сторону лесной тропинки.
Я обернулась через плечо, ожидая увидеть Чезаре, но его не было. Скорее всего, итальянец решил всё-таки дать нам с Агатой время на откровенный разговор.
Кинув мяч, я наблюдала, как Бруно пробегает между деревьев с быстротой настоящего волка.
- Как дела? – спросила подруга, когда мы прошли по нашим тропинкам немного дальше от площадок.
Я задумалась. Стоит ли посвящать её в тайны детства Витторио или же оставить всё в себе?
Агата уже просканировала меня своим зеленым взглядом будто рентгеном, поэтому тут же последовал её второй вопрос:
- Тебя что-то терзает, и ты не можешь определиться — говорить мне или нет?