Глава 20 София
Наступал канун католического Рождества. Мы были приглашены на вечеринку в дом честолюбивого политика Джорджа Лавеста, который славился своими изысканными торжествами и политическими интригами. Неудивительно, что у него были связи с богатейшими семьями Чикаго, в которые входили как Розетти, так и Орловы.
Отношения наших семей благодаря свадьбе заметно улучшились. Казалось, будто в заржавевшие шестерёнки добавили масло, и механизм снова заработал. По отрывкам доходившей до меня информации я поняла, что совместная работа начала приносить плоды. Это не могло не радовать: значит, всё это было не напрасно.
А с Витторио…
Трепет и скованность перед мужем рассыпались в прах, словно хрупкий фарфор, разбитый неосторожным движением.
Солгала бы, если бы сказала, что с самой первой встречи он не привлекал меня. Напротив. Все принципы, которыми я руководствовалась ранее, рассыпались на мелкие частицы, стоило мне взглянуть на Витторио.
Его глаза, словно два тёмных омута, затягивали в свою глубину, обещая бурю страстей и незабываемых ощущений. Язвительные комментарии лишь подливали масла в и без того пылающий огонь. Это становилось нашей привычной формой общения, чем-то личным и комфортным. Всё деловое общение было отброшено в сторону.
Я знала, что благодаря тренировкам у меня хорошее тело, но никогда не задумывалась о том, что на меня могут смотреть с восхищением такие мужчины, как Витторио.
Признаюсь, тщеславие сладко растеклось теплом по венам.
После встречи с Витторио я и подумать не могла, что смогу возбудить его. Казалось, что Флоренс – идеальный вариант, и это было правдой. Она прекрасна в той манере, в которой я совершенно не сильна – грех и соблазн. Из-за этого меня терзала ревность и, возможно, зависть, но даже эти чувства я постаралась задвинуть на задний план, сосредоточившись на союзе группировок.
Всегда считала себя практичным человеком, который сперва думает, а потом делает. Однако сегодняшнее утро было чистым импульсом, животным инстинктом, управляемым исключительно эмоциями. И я отдалась им безвозвратно и безвозмездно, не жалея ни секунды.
Порыв чувств захлестнул и вознёс на вершину блаженства, о котором я никогда не догадывалась. В этот миг всё вокруг перестало существовать — только его прикосновения, его дыхание и жаркий ритм наших сердец, переплетающихся в танце страсти и нежности.
Страшно представить, что может быть после полноценного секса, если меня так возбудили наши невинные ласки.
Витторио не торопил меня, не заставлял переходить границы, давая возможность привыкнуть, подготовиться к следующему шагу. Осознание этого обволакивало моё сердце нежностью.
Всё ещё находясь в эйфории после пробуждения, я съездила в центр, отвезла Бруно в дом к отцу, а затем вернулась в квартиру готовиться к вечеринке.
Посмотрев на себя в зеркало, я удостоверилась в безупречности своего наряда.
Тёмно-синее шелковое платье струилось по моему телу, словно волна, даря ощущение прохлады. В свете мягкого освещения оно мерцало, будто ночное небо, усыпанное звёздами. Цвет платья выгодно подчёркивал цвет моих глаз. Плечи были открыты, лиф держался на тонких бретельках. Разрез длинной юбки кокетливо открывал вид моей ноги — от изящных туфель до самого бедра.
Загорелся экран телефона. Пришло уведомление, что Витторио зашёл в наш лифт и поднимается.
Одним из несомненных преимуществ этой квартиры была её неприступная безопасность. Мэрино пытался как-то объяснить принцип работы, оперируя профессиональными терминами, словно жонглёр шарами. Это привело меня лишь в ступор, а его — к безудержному смеху.