Он тоже мафиози.
Осознание этого пронзило меня. Внутри всё сжалось, словно окутанное ледяным холодом.
Глаза О’Ши нашли мои. Я силилась не подать вида и старалась держаться невозмутимо, будто это не касается моей семьи. Затем мужчина перевел взгляд обратно на Витторио.
– Нет, не честным, – согласился муж. – Однако понятие чести нам не чуждо.
– Ну, теперь-то у вас есть надежные, честные партнеры, – многозначительно сказал Гаррет, вновь посмотрев на меня, словно учуяв добычу. – Вы стали пренебрегать остальными друзьями.
– А были ли друзья? – вырвалось у меня.
О’Ши одарил меня улыбкой. Ее можно было описать как ослепительную, если бы не холодные глаза. Они горели огнем охоты.
– Друзья бывают разные, дорогая София, – протянул он, не отводя от меня взгляда. В его голосе звучала странная смесь предупреждения и насмешки.
Я ощутила, как холодок пробежал по спине. Слова прозвучали как завуалированная угроза. Что он пытается мне сказать? Какую игру затеял?
Витторио ощутимо напрягся, инстинктивно прижал меня ближе.
– О’Ши, давай не будем вдаваться в философские рассуждения, – вмешался он.
– Мы бы могли вместе устроиться на Стритервилле, но на диалог вы не идёте. Чем мои деньги хуже остальных? Или теперь, когда вы стали дружной семьёй, будете работать только с русскими?
Меня обдало жаром.
Витторио скривил губы в подобии улыбки, но она не коснулась его глаз.
– Это наша территория. И только Сакра Корона решает, что с ней делать и с кем на ней работать.
– Территория – да, но одной условной власти над территорией бывает мало, – задумчиво, как бы между прочим, проговорил Гаррет.
Я с шумом выдохнула. Витторио провел пальцем по спине, успокаивающе.
Вот она, причина многих бандитских разборок – территория и власть над ней.
Розетти медленно наклонил голову, всем своим видом показывая, что считает продолжение разговора пустой тратой времени. Его взгляд, казалось, просверливал О'Ши насквозь, и молчание стало ощутимым, давящим. Воздух сгустился, наполнившись невысказанными угрозами и скрытым напряжением.
– Ты хочешь сказать, что у нас недостаточно власти? – наконец процедил Витторио. Каждое слово на первый взгляд казалось спокойным, но едва уловимый гнев проскальзывал.
Гаррет не дрогнул под пристальным взглядом. Акулья улыбка стала шире, но глаза остались холодными.
– Оставим этот вопрос без комментариев.
– Милый, – позвала я. Еще секунду Витторио буравил взглядом О'Ши, но затем повернулся ко мне. Карие глаза казались чёрными, но на этот раз не от страсти, а от гнева, бурлившего в нём. – Может, потанцуем?
Я повернулась к Гаррету, который не спускал с нас глаз.
– Вы нас простите?
– Как я могу отказать? – произнёс он с преувеличенной галантностью. – Всё-таки канун Рождества, праздник.
В этот момент к нам вернулась Флоренс. Она передала О'Ши бокал и снова схватила его под локоть, словно он якорь, а она – в бушующем океане.
– Вы уже уходите? – спросила она, хлопая глазами, как кукла.
– Беседа подошла к концу, – Витторио ладонью направил меня к импровизированному танцполу, где уже кружилось несколько пар.
– Беседа – да, но наш разговор ещё не закончен, – раздались в след слова Гаррета.
Я взглянула на мужа. Лицо было как обычно непроницаемой маской. Однако напряжение всё же чувствовалось.
Он развернул меня, положил ладони на талию. Я обхватила его за плечи, которые казались каменными, и мы начали двигаться в такт игравшей To the Moon and Back группы Savage Garden. В акустическом исполнении она была ещё прекраснее.
– Кто он? – спросила я спустя время.
Глаза Витторио нашли мои. Он медлил с ответом, будто обдумывал каждое слово, взвешивая его на невидимых весах.
– Только не говори, что и это меня не касается, – иронично сказала я.
Муж ухмыльнулся моей дерзости.
– Касается. Особенно когда ты гордо поправила его, назвав мою фамилию.
Жаркая волна смущения залила щеки румянцем, я потупила взгляд, пряча невольную улыбку.
Рука Витторио опустилась немного ниже, туда, куда дозволено опускать руки лишь мужьям. Всё в рамках приличия, конечно, ведь даже самые сокровенные желания подчиняются диктату общественной морали, когда ты выставлена на всеобщее обозрение.
— Витторио, — прошептала я. Румянец усиливался.
— Porca miseria! (итал. - Черт возьми!), — зашипел муж.
Я спрятала смех, уткнувшись ему в плечо. Какое-то время мы танцевали молча, затем он негромко сказал:
— Несмотря на канадское происхождение, О’Ши – ирландец по корням. Его методы работы существенно разнятся с принятыми у нас. Грабёж, торговля людьми и органами, контрабанда оружия, теневые схемы — это его стиль. Его команда предприняла попытку захвата груза, принадлежащего Братве.
Мой рот самопроизвольно приоткрылся. Отец мне говорил, что ирландцы пытались атаковать наших людей. И именно этой конфронтации с ними он так опасался. Поэтому мы решили объединиться с Сакра Короной.
Слова, произнесенные им всего мгновение назад, продолжали эхом отдаваться в сознании, выстраиваясь в кошмарную реальность, от которой хотелось бежать без оглядки. Ноги словно приросли к земле, а тело отказывалось слушаться, опутанное невидимыми цепями парализующего шока.
Витторио остановился, вопрос отразился на его лице.
— Он косвенная причина нашей свадьбы, — вырвалось у меня.
Муж горько ухмыльнулся, затем наклонил голову, успокаивающе касаясь губами моей шеи.
— Да, в какой-то степени.
Я чувствовала его дыхание, его уверенность, его силу. И страх. Легкий, едва уловимый, но он был там. Страх за меня? Или за дело?
— Ты не знал, что он будет здесь?
Витторио выпрямился.
— Нет. И раз Лавеста пригласил его, то значит, О’Ши начал пускать корни в Чикаго.
— А нельзя просто договориться? — я понимала, что это звучит слишком наивно, невозможно. — Обязательно все доводить до кровавых разборок?
Витторио хмыкнул и посмотрел в сторону, где стоял ирландец и Флор. Они о чем-то беседовали с другой парой.
— Договориться с О’Ши? У него нет ни принципов, ни морали. Только жажда власти и денег. Лавеста наивно полагает, что сможет его контролировать, но я сомневаюсь, что кто-то, кроме самого дьявола, способен на это.
Я вздохнула. Интуиция кричала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ирландец в Чикаго – это как порох у костра. В любой момент может вспыхнуть. И тогда кровь прольется рекой.
— Что нам делать? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Витторио посмотрел на меня серьезно.
— Нам? Тебе — держаться подальше от всего этого. А Сакра Короне и Братве — быть начеку.
Я взглянула на Гаррета. На этот раз он, прищурившись, смотрел в нашу сторону. На губах играла ленивая ухмылка, от которой по спине пробежал холодок.
Ничего хорошего от этой встречи не жди.