Я искренне боялся, что София – лишь повторение болезненного опыта. Что за ее ангельской внешностью скрывается холодный расчет, коварство и обман. Пытался найти в ее глазах хоть малейший намек на фальшь, но видел лишь искренность и сострадание. Это злило меня еще больше. Было бы легче ненавидеть ее, чем бороться с собой, с тем ледяным барьером, который я воздвиг между собой и миром.
Но все это было тщетно.
Вот и сегодня я освободил вечер для посещения тренировки русских. Прихватив с собой Алордо и Мэрино, я ехал в кинологический центр.
София была уже там, с самого утра отправилась заниматься с Бруно и остальными собаками.
Принцесса мафии, дочь Орлова, она с легкостью могла бы купаться в роскоши и безделье. При желании перед ней могли открыться любые двери не только Чикаго, но и любого другого города, однако София выбрала другой путь – путь труда, который, по её словам, давал ей спокойствие и умиротворение.
- Зачем ты нацепил эту бейсболку? - я посмотрел в зеркало заднего вида на брата. - Ты выглядишь как идиот в ней.
Алордо засмеялся, сидя рядом на пассажирском сиденье. Мэрино подтянулся и вытянул руку, чтобы направить зеркало на себя, старательно ища признаки идиота.
- Почему сразу так категорично? По-моему, очень стильно.
Я прыснул. "Стильно" в понимании брата обычно означало нечто кричащее и безвкусное, приобретенное в забытом богом дисконт-магазине. Впрочем, спорить с ним было бесполезно. Самоуверенности ему хватало на целую армию.
- На улице начало января, - я постарался намекнуть на очевидную вещь. - Не сезон.
Он лишь хмыкнул, поправляя головной убор.
- Кого ты решил удивить своим стилем, интересно? - спросил Алордо, оборачиваясь к нему.
- Русских красавиц, - озорно улыбнулся младший брат. - Вы же себе отхватили таких, и я тоже хочу.
Я вопросительно посмотрел на друга. Но он отвернулся к окну, нахмурившись.
Их внезапная тяга к русским женщинам меня, признаться, удивляла.
- А, Алордо? Ты же тоже не против этих интернациональных отношений? - выпытывал Мэрино.
Тот лишь пожал плечами.
- Мне плевать, кто она по национальности, лишь бы раздвигала ноги.
Мэрино расхохотался. Но я заметил, что друг нахмурился еще сильнее.
Лжет.
Он перевёл разговор на тему секса, которая менее опасна, чем разговор о чувствах, чтобы избежать неловкой ситуации.
Неужели рыжая? Я видел их взгляды.
Мэрино, похоже, не заметил напряжения, повисшего в воздухе. Он беззаботно болтал о своих планах по завоеванию сердец, о том, как сразит всех наповал своим чувством юмора и экзотической внешностью.
Но я знал Алордо много лет. Он всегда был верен своим принципам, прагматичен и рассудителен. Такая резкая перемена в приоритетах казалась мне странной, если не сказать – подозрительной. Неужели любовь действительно способна изменить человека до неузнаваемости? Или же он просто пытается скрыть истинные чувства под маской цинизма?
Как и я?
Отрицание не исключает возможного. Сам я попал под обаяние Софии случайно, вопреки всем планам. Но мы женаты — это другое.
К тому же её отношение ко мне, юмор и дистанция постоянно будоражат мое воображение, словно пробуждая инстинкты хищника, готового к преследованию. Однако именно София способна приручить этого зверя. Стоит ей взглянуть, и он перестаёт биться об оковы, сдерживающие его, добровольно успокаивает свой гнев и готов плясать на задних лапах ради бесконечно яркого взгляда жены.
Под нескончаемый трёп Мэрино мы приехали к центру. Припарковавшись рядом с машиной Софии, вышли.
У входа в здание стоял высокий парень. Он курил, лениво прислонившись к перилам, и, увидев, что мы вышли, выпрямился и выкинул окурок.
Алордо посмотрел на меня.
– Нас встречают?
Я прищурился. Не узнав его, во мне запустилась защитная реакция тела. Инстинктивно рука потянулась к ножу, готовясь к возможной атаке.
– Эй, родственники моей дорогой подруги, вы так и будете стоять или зайдёте?
Обладая внушительным ростом и крепким телосложением, он казался могучим. Богатырски расправив плечи, парень был словно медведь, при этом на лице играла улыбка.
– Спокойно, – миролюбиво прошептал Мэрино, заметив напряжение во мне и Алордо. – Не думаю, что Братве понравятся разборки на пороге их центра.
Он прав. К тому же за время, проведённое вместе, русские ни разу не заставили усомниться в их серьёзном отношении к союзу. Но наша сфера деятельности предполагала всегда быть готовыми к потенциальным атакам. Это стало нашей второй натурой, почти инстинктом.
Мы направились к парню. Его улыбка сделалась ещё шире.
– Девчонки не стали вас ждать, пошли переодеваться, поэтому я вызвался проводить вас, – он развёл руками в стороны, а затем протянул одну для приветствия. – Ну, привет. Я – Тимур.