И тут стены, выстроенные Дуротаном, все же рухнули – однако не от горя. От ярости. Дуротан поднял знамя и крепко сжал его в руке, позволив раскаленному добела гневу беспрепятственно бежать по жилам.
Вождь Северных Волков потерял все. Однако с ним еще не было покончено.
«Они не станут следовать за ним, если увидят, во что он превратился».
«Тогда я покажу им».
Ллейн, скакавший по озаренным факелами ночным улицам Штормграда, думал о том, что надежда, возможно, самое мощное оружие. А порой – и единственное. Он опасался, что это и в самом деле станет их единственным оружием, однако Медив вернулся – пускай даже Лотар… временно, конечно… обезумел от горя. Надежда вернулась к королю, и он видел ее отражение на лицах жителей столицы, столпившихся на улицах, несмотря на поздний час. Надежда, пускай и омраченная помыслами о войне.
Река коней и солдат в доспехах раздваивалась, обтекая гигантскую статую Стража, а затем вновь сливалась на подъезде к городским воротам. Там, на поспешно выстроенной галерее, ожидало королевское семейство. Родные хотели пожелать Ллейну доброго пути. Его дочь, уже почти ростом с мать и с каждым днем все больше походившая на Тарию, стояла, сжав руки – точная копия позы ее матери. Только Адариэль дрожала сильнее, чем мать. «Бремя принцессы», – подумал Ллейн. Он ободряюще кивнул дочери, а затем перевел взгляд на Вариана. Парнишка чудесно выглядел в парадном мундире, брюках и мантии. Он прислонился к балконному ограждению, словно хотел перелезть через него и спрыгнуть прямо в руки к отцу. На темных волосах мальчика блестела корона принца, а губы Вариана были плотно сжаты. Это выражение придавало ему суровый вид, однако сердце Ллейна заныло. Он знал, что означает такая гримаса – мальчик старался сдержать слезы, блестевшие у него на глазах. Вариан был слишком умен для своего же блага. Ллейн и Тария, как могли, успокоили детей – и сейчас, когда Медив был рядом, Ллейн и вправду чувствовал себя более уверенным, чем когда-либо с начала этого ужасного испытания. Однако Вариан подмечал случайные взгляды и то, что не говорилось вслух. Однажды он должен был стать славным королем. Однако Ллейн надеялся, что это случится не слишком скоро.
Ллейну мучительно хотелось обнять мальчика, но тот почти уже стал мужчиной и не оценил бы такого публичного проявления чувств. Поэтому Ллейн обратился к сыну с уважением, которого тот заслуживал.
– Никакому другому человеку я не доверил бы благополучие своей семьи, Вариан. Береги их до моего возвращения.
Подбородок принца чуть дрогнул, однако мальчик кивнул.
Тария, царственная и изящная, устремила взгляд темных глаз на своего мужа. Тария, сестра его лучшего друга, совмещавшая доброе сердце с трезвой головой куда лучше, чем когда-либо удавалось самому королю. Та, что провожала его навстречу возможной гибели бессчетное количество раз. Та, что видела его растерянным, и решительным, и веселым, и уставшим до невозможности, и сохраняла свою любовь к нему, каким бы он ни был.
Они уже попрощались раньше, наедине. Большее было ни к чему. Они и так все знали.
– Готовы?
Это Медив нарушил трогательный момент – раньше, чем хотелось бы Ллейну. Король кивнул и без лишних слов направил лошадь легкой рысцой к распахнутым городским воротам.
– Я бы чувствовал себя лучше, если бы Андуин ехал с нами, – признался он Стражу.
– Мы справимся, – уверил его старый друг. – Я вернусь в Каражан и приготовлюсь к битве. Северные Волки встретят вас по пути. Ищи меня у портала.
Он развернул коня и поскакал прочь, явно для того, чтобы найти тихое местечко и создать свой собственный портал. За воротами командующего ждали три легиона – все, что им могло понадобиться, по словам Медива.
Гарона пришпорила свою лошадь и заняла освободившееся место рядом с королем. На миг они переглянулись, а затем устремили взгляды вперед, на дорогу. Ллейн понимал, что они должны сосредоточиться на предстоящем сражении – однако подозревал, что в мыслях женщина, как и он сам, была с Андуином Лотаром в его тюремной камере.
Андуин Лотар хотел выбраться из застенка.
Немедленно.
Он уставился на свои костяшки, разбитые и окровавленные после многочисленных и тщетных попыток вышибить дверь. Воин слизнул кровь, успокаиваясь, а затем попробовал снова.
– Стражник? – сказал он, улыбнувшись и широко разведя руки. – Уже ясно, что эту дверь сработали на славу. И мне хочется сберечь свой боевой дух для защиты королевства. Я понимаю, что ты просто выполняешь свою работу. И неплохо с этим справляешься. Но я уже успокоился. Поэтому не мог бы ты просто подойти и отпереть камеру… чтобы я смог защитить короля.