— Не пори ерунды!, — Оборвал Грок. — Не могли вместе жить эльфы и орки, люди и гномы, норды и варвары. И кто ещё? Хафлинги. Да кто бы стал жить с этими вонючими коротышками из земляных нор?
Андрен прищурился, особо крупная снежинка попала в глаз:
— Ты знаешь, мне кажется, могли. Только было это наверно ещё до Великих артефактов. Воинственные игрушки разделили сплоченные народы на расы. Каждым богам нужны были свои подопечные.
— Но мы же не от одного корня!, — привстал на стременах орк. — У каждой расы свой создатель. Каждый тянется за своим богом.
Андрен поймал взгляд брата, понизил голос:
— Почём знаешь? Я после встречи с Бурцеусом уже ни в чём не уверен. Он говорил, что боги сами затеяли многие войны, чтобы разделить нас…
Ещё три дня ехали под надоедливым снегопадом. Сугробы навалили по колено. Укрыли развороченные могилы, засыпали склепы. Казалось, Некрономикон вновь погрузился в спокойствие. Мрачное уныние не покидало путников. Но вместе с ним пришло спокойствие.
Места для недолгого ночлега находить стало труднее. Запасы провианта иссякали. Но хуже приходилось лошадям. Четвероногим друзьям было намного сложнее понять, где тепло и почему сокращается количество овса. Запасной конь Грока под такими раздумьями утром не проснулся. Груз сократился, так что этой потери практически не заметили. Зато устроили небольшой пир. Варта разыскала дров под снегом. Андрен разжёг костёр и жаренная конина в череде зимних холодов и жгучем ветре показалась отголоском летнего тепла, позабытого гномьего пира и поцелуем солнца в этих мрачных, хмурых землях.
Кони не испытывали особой радости от лицезрения поедания своего собрата, но грелись у костра на ровне с людьми.
Хуже всего приходилось Чини. Запас орешков иссякал, морская свинка с ужасом представляла, что в один из дней проснётся и порцию орешков придётся сократить.
— Нет, нет, только ни на этом холоде. Мне надо есть!, — То и дело подскакивала она среди ночи, и едва не выпадала из плаща Андрена.
Князь разорвал свою запасную, вязанную кофту, выданную гномами и ловко сделал из её рукава небольшой свитер для морской свинки. Но и в этой новой одежде Чини не перестали посещать голодные кошмары. Чини ловко научилась их отгонять, скороговоркой перечисляя всё съедобное, когда-либо съеденное в этой жизни грызуна… Эти хромовые подобия мантр порядком наскучили Андрену, который никак не мог согреться под пронизывающим ветром. Ещё воображение услужливо рисовало проговорённое.
— Слушай, Хомо, замолчи, или греться тебе придётся под снегом. — Первым не выдержал Грок. — Мой желудок и без того перерабатывает меня самого. Скоро останутся одни кости.
— … огурцы, морковка, салат, свекла, капуста, укроп… — Хомо словно впала в бред, ничего не слыша вокруг.
— В следующий раз заставлю гномов шубы шить в три раза толще, — пробурчал Грок, кутаясь в новый наряд, выданный в горах в поход.
— Если доживём до следующего раза, — отозвался Андрен, обхватывая руками капюшон с леденеющими ушами.
— Где мы вообще?, — Грок всмотрелся в пургу, откинув капюшон. Целую пригоршню холода тут же закинуло за шиворот. Орк забранился, поминая богов и щель Провала.
— Среди зимы. В самой её… середине. — Миролюбиво поддержала Варта. У неё мёрз один нос.
— Мне бы врагов. — Грок слез с лошади, взял её под узды и повёл. Всё равно скорость не намного больше. Кони проваливались в снег выше колен. — Погреться.
— А оружия от мороза не поломается?
— Да какое оружие? Мне бы в рукопашную!
Андрен развёл руками, хмыкнул:
— Так ты поотжимайся!
— Тебе легко говорить, ты в Храме закалялся, можешь и мордой в снегу часами лежать, пока до земли не прогреешь, а я теплолюбивый!
— Ты же Северный орк!
— Но я же не ягуд! Какой северный орк не любит мест поюжнее?
Андрен спрыгнул с коня, замахал конечностями, согреваясь. Стал кричать сквозь пургу:
— Смерти изо льда и тумана предпочитаю подобную от доброго меча в бою!
— Меч не бывает добрым! Смерть есть смерть!, — Отмахнулся орк. — Ты уже скажешь, что мы ищем здесь?
— Память о прошлом. — Ответил новый голос. Из пурги в двух шагах выросли три всадника в чёрных доспехах. Из-под лат торчал чёрный мех, всадники были укутаны в толстые плащи. Встали, как вкопанные. Кони под ними тоже были сплошь чёрные, мощные, с длинными гривами. Животные определённо были терпеливее к зиме, чем их южные собратья. Из ноздрей вырывался то ли пар, то ли дым.