Грок отпрянул, зажимая нос. Андрен как зачарованный застыл, глядя на дивной красоты камень. Нашедший проклятый камень рудокоп должен был извлечь камень или специально обученная команда доведёт жуткими муками его до такого состояния, что смерть покажется избавлением. Отряды карателей периодически проходили рядом с пленниками, присматриваясь к породе.
Гоблин поднял кирку высоко над головой. Крупные слёзы покатились по маленькой мордашке. Острый подбородок трясся, большие серые глаза смотрели на надсмотрщика умоляюще. Но тот был не приклонен. Рудокопы вокруг разбежались на порядочное расстояние, но всё смотрели на фальчиор. Сотни глаз уставились на гоблина.
— Бей! Бей или команда придёт за тобой, — послышался резкий голос надзирателя.
Гоблин взвыл, затрясся всем телом. Непослушные руки резко опустили кирку. Остриё коснулось фальчиора. Камень вспыхнул серо-ядовитый светом, выбросил в воздух пар, который тут же окутал гоблина и проник в него. Маленький рудокоп схватился за горло, глаза закатились, упал и замер — умер.
Андрен почувствовал явное присутствие деструктивной магии.
— Не ядовитый пар убивает, а магия камня. — Первым сказал Грок.
— Жертва порождает магию камня?
— Провал меня забери, но уроки Академии не всегда точны.
— Фальчиор становится вместилищем магии крови! Или ворует саму душу. Неудивительно, что собранные сил хватает на осуществление желания!
Надзиратель усиленно заработал плёткой. Разгонять всех собравшихся долго не пришлось. Пара фальчиоров в день — это норма выработки. Ещё один нашли ранним утром, так что несколько часов тишины до конца смены обеспечены. Можно не рвать горло и жилы перед сном.
Вразвалочку охранник подошёл к гоблину, пнул ногой для проверки и загребущие руки потянулись к серебристому камню. Надсмотрщик, сияя не хуже камня, ушёл прочь. Андрен понял, что его ждёт неплохая награда.
Пересменка.
— Ну вот, либо браги нальют, либо накормят от пуза. — Протянул князь, отбрасывая кирку и прижимаясь спиной к большому камню.
Грок присел рядом Грок, смекнув, что пока не пришлют другого надсмотрщика, можно не работать.
— А ведь я всегда хотел посмотреть, как обращаются с гоблинами на северных рудниках. — Хмыкнул Андрен, припоминая детство с отчимом Рэджи.
— И как? Сравнил?, — Участливо спросил сенешаль.
— Оказывается, в Старом Ведре было не всё так плохо. А теперь мы поставлены перед выбором. Либо умереть здесь, осуществляя чьи-то желания на продажу. Либо сразиться с таинственными Берягами голыми руками.
— Мне больше нравится слово сразиться. — Прикинул орк.
— Но ты ведь едва кирку держишь.
— Конечно, это же не топор. — Удивился Грок. — Дай мне топор и кусок хлеба и я снова стану самим собой!
— Хлеба нет. Но я тоже думаю, что лучше сбежать до того, пока кирка не коснётся фальчиора. Как твоя рана, брат?
— Затянулась.
— Тогда пора на свежий воздух.
— Дело говоришь.
Грок подхватил кирку и застучал по цепям, высекая искры. Андрен только пожалел, что цепь, соединяющая ошейники так просто кирке не поддастся — зачарована магами льда.
— Эй, народ, кто бежит с нами?
— Собирайтесь, хватит уже меж двумя смертями выбирать, — пылко произнёс Грок на общем наречии Зеленокожих.
— Я не обещаю вам свободы. Но всё одно — смерть. — Добавил Андрен и Грок перевёл.
Пленённые гоблины, люди, орки, норды, проштрафившиеся ягуды и все прочие рудокопы в едином порыве начали избавляться кирками от цепей.
К этим словам им добавить было нечего.
«Бастион на Холме».
Корь лениво зевнул и развалился на зубе дозорной башни, подставляя лицо солнечным стрелам. Ветер стих ещё с утра, и погожий зимний день был необычайно тёплым. Главный лекарь как раз разобрался с последними последствиями осенней хвори жителей Княжества и предавался покою. Снежная зима убила последнюю болезнь, развязала руки и отпустила на заслуженный покой до самой весны. Теперь дело за деревенскими самоучками: вылечить корову или унять зубную боль — дело не хитрое.
Лекарь выбрал в качестве отпуска — Бастион на Холме. Место, где поспокойнее, подальше от военных маршей Мечеслава и смертельных практик Вия. Марши, тренировки, практики, учения и беспрерывная стройка подле Андреанополиса, не давали такого покоя, какой был в самом западном замке Княжества.