— Старик, беру назад всё, что я говорил о тебе!
— Ты говорил обо мне? — вяло вскидывает бровь Николай.
— Нет. Забеспокоился? — отвечаю с ухмылкой.
— Погляди лучше на это.
Тай утирает большим пальцем нос и вновь сосредотачивается на собственных силах.
Обледеневшая волна начинает трескаться и дробиться. Она расслаивается на множество пластов, а те — на сотни вытянутых… копий. Приглядевшись, вижу, как их кончики заостряются, принимая аэродинамическую форму.
Нальтей, вынужденный отбиваться от атак с воздуха со стороны Ехидны, реагирует на движение, закрываясь локтями, но это мало что меняет. Всё множество ледяных снарядов почти синхронно стреляет в его сторону. Если бы не знал, принял бы это за телекинез.
Рёв твари сотрясает Катакомбы. Его нашпиговало так, что обледеневшие копья торчат почти из каждого куска тела. Упавшая ему на голову Амелиа кромсает глаза. Бен поливает его очередями из пулемёта. Алехандро, высвобожденный из плена, отряхивается и пытается прийти в себя.
— Вы смеете использовать мои же заклинания против меня, Поттер? — с хохотом обращаюсь к Таю и попутно вбиваю пули в лоб монстра.
Тихонько прыскает Мария.
Багровые мошки опасности расцветают по всему периметру площадки.
Момент нарушают решившие присоединиться к нам обитатели лабиринта. Они выливаются из проходов подобно саранче. Стучат лапы силфиросов, щёлкают клешни чазмидов, шелестят трущиеся о песок шкуры крилликинов.
Их не просто много. Тут целая блядская армия!
Санта Муэрте первой кидается в бой. Её косу охватывает пурпурное пламя. Взмах. Взмах. Взмах. Лепестки огня срываются навстречу монстрам, заставляя тела рассыпаться и гнить.
Я шустро меняю винтовку на автомат и начинаю крутиться под Спуртом. Ко мне присоединяется Титан, чей пулемёт выкашивает первые ряды. При всём диком необъятном потоке пуль, который выплёвывает его оружие, твари всё равно приближаются быстрее, чем мы их убиваем.
Что ж, здесь армия есть не только у грёбаного нальтея!
Завернувшись в Кокон иллюзий, я сосредотачиваюсь и начинаю множиться. Из меня, как из портала, выбегают всё новые и новые Егери. Неотличимые от оригинала. Они сжимают моё оружие, стреляют, как стрелял бы я, скользят Глайдом и ускоряются Спуртом. Зрелище дикое и сюрреалистическое.
Ворвавшись в наступающую ораву чудовищ, копии вносят в неё изрядную сумятицу и хаос. Чазмиды пытаются перерубить клешнями юркие фигуры, но задевают крилликинов. Те хотят прошить Егерей сжатой до отказа водой, но дырявят силфиросов. Последние прыжками взмывают вверх, чтобы насадить на свои ноги-лезвия стрелков, но убивают и калечат своих собратьев.
Рядовые ублюдки убивают себя сами, и это прекрасно!
Продолжая стрелять, улавливаю звук рвущейся плоти, и, крутанувшись, замечаю, как ледяные снаряды волей Тая покидают тело нальтея и бьют прямо по фронту сбежавшихся монстров. При попадании копья взрываются осколками не хуже моих Скарабеев. Перфорируют и промораживают уродливые тела, отрывают головы, вскрывают грудные клетки.
Исполинская просека возникает в рядах противника. Подёргиваются изломанные калеки, на разные голоса ревут от боли умирающие.
— Напомни мне не злить тебя, — бросаю я через плечо Таю, но тот молча начинает заваливаться вперёд.
Уловив движение, подхватываю его. Николай выглядит, как марафонец под конец дистанции. Осунувшееся лицо, покрытое потом, тяжёлое дыхание, тремор. Гидрокинез в таких объёмах отнял у него кучу сил.
Вытащив из кольца Регенеративный инъектор, по-быстрому вкалываю его мечнику, а сам зарываюсь обратно в инвентарь в поисках… Ну где эта хрень?! А, вот она.
— Проглоти пару, — вкладываю в ладонь Тая блистер военных психостимуляторов, оставшихся у меня от Говнюка.
Мария тем временем успешно сдерживает монстров на другом краю площадки. Каждый павший возвращается в строй, но уже в рядах противника. Зомби грызут своих сородичей, отвлекая их внимание на себя.
Нальтей уже на пути к полному исцелению отбивается от Ехидны и Эль Лобо. Длинные щупальца с пастями так и норовят откусить свой фунт плоти. Исполин давно уже перестал недооценивать нас. По скорости он многократно превосходит убитого на поверхности кхрагулона. Амелиа молнией мечется вокруг него, вынужденная наносить удары вскользь и убираться до того, как её разорвут на части. Ликантроп не может похвастаться её резвостью, он не успевает отреагировать на взмах отростка и с воем отлетает прочь, баюкая культю на месте правого плеча.