Выглядело несколько нелепо, по-клоунски. Крику в этот раз уже почти никто не ответил — возгласы раздались совсем разрозненные, в основном от оживившихся и отбросивших скуку стайки молодых бонвиванов; похоже, компания друзей в свите юного алкаша. Который сейчас подписал себе приговор — осушил все же кубок и бросил его на пол. Кроме понимания, что нам конец, у меня внутри все перестегнуло от такого отношения — кубок золотой, от падения край заметно согнулся, а из оправы выскочило несколько камней.
Его высочество двинулось к пленнице, но перед взглядом вновь появилась выдающаяся грудь Маргарет — она попыталась тело остановить. Не удалось — юноша что-то промычал пьяно и отодвинув даму-воспитательницу, нетвердым шагом вышел из-за стола. По пути я отметил уже полные нескрываемого презрения взгляды офицеров больших держав — причем не только на юное тело так смотрели, но и на сопровождающего резуна-граничара.
Мельком обратил на это внимание, потому что меня все сильнее беспокоило место на ладони, куда попали капли вина. Кожа там уже потемнела, появились жалящие болью маленькие язвочки — но отвлеченный происходящим его высочество не обращал на неудобства внимания. За десяток шагов он расходился, к пленнице подошел довольно бодро. Она при его приближении получила удар по ногам и упала на колени. Юноша грубым хозяйским жестом взял девушку за волосы, как заставляя поднять лицо, так и используя ее голову как точку опоры.
— Ну и что мне с тобой делать? — несвязно проговорило тело.
Не на русском сказано; на шведском или финском. Я уже кричал ему мысленно, пытаясь обратить на себя внимание — ведь еще минута, не больше, и мы с телом умрем: тут надо желудок промывать срочно, доктора звать, а это тело пленницу рассматривает. Но, несмотря на накатывающее волнение от приближающегося конца, я не мог не отметить, что пленница нечеловечески красива. Сразу привлекали внимание огромные миндалевидные глаза с неестественно ярко-зеленой радужкой и оттенявшие скуластое лицо пепельные волосы, живо мерцающие сдержанным зеленоватым сиянием. Таким же, как и подсвеченные татуировки на смуглой коже.
Пленница не отводила от «меня» взгляда, несмотря на плещущийся в глубине странных зеленых глаз испуг. Даже сейчас, на коленях, избитая и закованная в кандалы, она сохраняла истинно царскую осанку.
За спиной нарастал гомон — обернувшись, юное тело увидело, что вокруг собралось больше десятка человек. Точно своя компания в свите — из-за столов поднялась молодежь, все возбужденные. Глаза блестят, предвкушают развлечение. Его высочество покровительственно смотрело на членов своей компании, а я при этом обратил внимание, что из зала — в разные двери, вышли двое. Спокойно уходил прочь гражданин во фраке, только что спровоцировавший тело выпить отравленное вино. Второй была Маргарет — она только что торопливо выбежала из зала в другой стороне.
— Ваше королевское высочество, перед вами вейла — это ведьмы из тех, кто может получать контроль над мужским разумом. — хрипло произнес Шлогар. — Колдуют эти твари жестами и голосом. Нет-нет, они не произносят заклинания, просто в процессе колдунства повторяют мантры для внутренней концентрации, особо умелым из них рот даже не нужен. Чтобы гарантированно лишить вейлу возможности колдовать, есть пара способов. Нужно либо сковать им руки, либо… — с этими словами риттмайстер протянул руку, и один из рядовых резунов вложил ему в ладонь изогнутый ятаган в массивных ножнах.
К этому моменту в животе я уже начал ощущать все нарастающее болезненное жжение, но пьяное тело пока не обращало на это никакого внимания, едва не прыгая в предвкушении. За спиной же его высочества возник удивленно-испуганный гомон, выражающейся в общей мысли: «Но не будем же мы ей руки рубить…»
— Не будем, мы же не варвары какие, — в ответ на беспокойство зрителей коротко рассмеялся Шлогар. — Да и без рук ведьмы не способны хорошо служить, смысл подарка теряется. Способ простой, именно из-за него нас называют резунами: для того, чтобы лишить любую ведьму дара, достаточно сделать небольшой надрез. Но простое оружие для этого не подойдет… — Шлогар извлек из ножен изогнутый ятаган, который на свету заметно источал темно-серую дымку.
— Скверну выжигаем скверной. Вот почему клинок такой большой, иначе металл не соединить с сумрачной мглой, — громче прозвучал хриплый голос резуна. — У всех ведьм к небольшому количеству скверы иммунитет, после метки они выживают, но колдовать больше никогда не могут. Порез нужно сделать от виска вниз, вот так… — пальцем показал Шлогар изогнутую линию, проходящую по щеке и спускающуюся к уголку губ.