— Не только я, но и сама Владычица Юлия не смогла бы помочь вам традиционным способом, используя силу. Но барон фон Вартенберг в нужном месте сделал надрез в вашем физическом теле, после чего соединил свою жизненную энергию с силой огня, которую взял в хранилище камня и выжег заразу скверны живым пламенем, создав мощнейшее заклинание добровольного жертвоприношения. Побочным эффектом послужило то, что ваша незримая сфера наполнилась огромным количеством энергии и преобразовалась в эфирное тело, почти моментально соединившись с телом физическим. По сути, всего за несколько секунд вы успешно прошли путь, на который иные неофиты тратят больше десятилетия.
— Какой эффекти… — начал было из угла насмешливый голос, но тут же хрипло закашлялся.
— Способ действительно эффективный, но об успехе подобного эксперимента не слышал ранее никто, — договорила боярыня Арина, повышая голос и перебивая сиплый кашель насмешника. — Вам необычайно повезло, шанс на выживание был исчезающе мизерным.
И этот мизерный шанс не сработал. Не прокнуло, как говорят геймеры, не прокатило — как говорят официанты, и не получилось не срослось, как говорят хирурги. Его высочество, который с таким горячим интересом собирался резать вейлу, исчез в огне живого пламени. Все, теперь я вместо него. Но сообщать об этом конечно же никому не собирался.
— Полагаю, все прошло успешно, потому что с вашей незримой сферой уже работали заранее для…
Медленно проговаривая слова, вейла-целительница сначала глянула мне в глаза — но увидев в ответ «а я не знаю», посмотрела на Маргарет.
— Йа не знаю, — аналогично покачала головой дама-воспитательница.
— Впрочем, прошу извинить вопрос, это определенно не мое дело, — неожиданно изменила тон боярыня. — За краткий миг вы успешно шагнули на первую ступень освоения мастерства, но при этом ваше эфирное теле отличается от стандартного: выжигающий скверну поток силы оказался настолько мощным, что живое пламя накрепко спаяло физическое и эфирное тело в месте разреза, который ваш наставник сделал для перемещения энергии. И теперь у вас на лице неподвластный моему лечению шрам, в котором тлеет живой огонь. Я полагаю, что именно в шраме у вас будут проявляться сиянием эманация используемой силы, а глаза навсегда останутся обычными. Единение эфирного и физического тела — процесс необратимый.
Не очень приятное известие, но оно все еще является информацией в вакууме — знаний об окружающем мире у меня пока не хватает, чтобы оценить услышанное в полной мере.
— Вы можете начинать дышать, — вдруг обернулась вейла-целительница к насмешнику. Я его так и не видел, зато хорошо услышал удар тела в пол и сиплые хрипы, когда человек начал жадно вдыхать воздух.
— Если у вашего королевского высочества больше нет вопросов… — осторожно произнесла боярыня, оборачиваясь снова ко мне. Вопросы у моего королевского высочества были, причем превеликое множество, но обещанное ею беспамятство к этому моменту меня наконец начало накрывать.
«Мое королевское высочество», — надо же, как заговорил, пусть и сам с собой. Все же, несмотря на зажигательное вступление, это я удачно припарковался — мелькнула напоследок мысль.
Глава 3
Очнулся под утро — тишина характерная. На фоне которой хорошо слышен шум моросящего дождика. Похоже, открыто окно — приоткрыл я глаза, поворачивая голову. В этот раз сил на такое действие вполне хватило с запасом. Да, окно распахнуто, видны низкие дождевые облака и соседняя каменная башня цитадели, как недавно невидимый насмешник назвал это место.
В комнате уже никакого консилиума, лишь одна Маргарет в кресле. Задремала в процессе дежурства у моего ложа, книжка выпала из рук девушки. Дамы-воспитательницы, вернее — она ведь старше меня, хотя прежним зрением кажется совсем молоденькой. И очень привлекательной, особенно учитывая манеру одеваться: на ней сейчас светло-серое платье с закрытыми плечами и длинным рукавом, но с широким V-образным вырезом, спускающимся гораздо ниже линии почти неприкрытой груди, которую тонкая ткань не сдержала бы, если бы не идущая по всему вырезу шнуровка.
Каплевидный бриллиант, кстати, снова уместился в ложбинке. Но сейчас в нем не видно пульсирующего огонька пламени — весь аккумулированный в камне огонь рыцарь-наставник влил в меня. Ладно, на едва прикрытые прелести дамы-воспитательницы можно смотреть долго, и в ином случае задержался бы в кровати, но очень любопытно, как выгляжу я сам.
В теле угнездилась неприятная тянущая слабость, и преодолевая ее я встал, едва не закряхтев как старый дед. Уселся на краю кровати, осмотрелся. Одежды рядом не наблюдалось, поэтому обмотавшись одеялом пошел к зеркалу. Замерев, в смешанных чувствах некоторое время рассматривал отражение. Странное ощущение — я ведь не помню себя прежнего. Воспоминания остались, вплоть до некоторых мелочей, таких как номер первой машины, но свое лицо, внешность — не помню совсем. А может и хорошо, что не помню — нет шока отторжения.