Вот оно что! Старик хитер не в меру. Он прекрасно знал, что, напомнив о друзьях, может требовать от меня все что угодно. — И еще одно. Перед тем, как мы расстанемся — один совет. Попробуй покопаться в своем мозгу, может, что и найдешь о Глазе Дракона. Это все. О твоем решении я знаю. Доброй дороги, варркан. Поле стало гаснуть, и вместе с ним пропало изображение Магистра. Аудиенция закончена.
Вот и все, что я знал, появившись в Лакморе. Покопавшись по совету Великого Магистра в мозгах, я узнал немного. Лет триста тому назад на одном острове жил Дракон. Говорят, что его глаза после смерти обрели волшебную силу. Один из них был бесповоротно утерян в море, а другой якобы исчез. Наверное, именно этот Глаз Дракона мне и предстояло обезвредить. Книга Судеб оказалась права и на этот раз. Мой путь лежал к Дракону. Я вернулся к разговору с Марком. — Что тебе известно? — я полагал, раз он вовлечен во все это, то должен иметь какую-нибудь информацию.
— Немного, — Марк пожал плечами. — Если это можно назвать немногим. Примерно с разницей в месяц в город являлись трое варрканов, которые затем бесследно исчезали в замке Преподобного Учителя. Вот и все, что я могу сказать. Маловато.
— Марк, будь добр, расскажи все, что знаешь о Преподобном.
Варркан сделал предостерегающий жест, после чего я приглушил громкость.
Из всего сказанного далее я понял, что Преподобный Учитель не отличается ни привлекательностью, ни порядочностью. Но жители города, в большинстве своем, довольны им. (Или боятся, что более вероятно.) По сведениям Марка, Преподобный Учитель дел с темными силами не имеет. Остальные подробности к делу не относились, и я прервал варркана:
— Достаточно. Дело, видимо, сложное. Но выполнить можно. А теперь, если можно, ответь, почему все-таки ты…
— … сам не пошел во дворец? Ты это хотел спросить?
Мне пришлось согласиться. Странно, я ожидал увидеть гнев варркана, но ошибся. На Марка было жалко смотреть.
— Я не мог, Файон!
— Из-за семьи?
— Нет. Семья бы меня не остановила. — Тогда я не понимаю, ~ голос мой стал тих. — Ты, варркан, торчишь в этом свинячьем городишке и подаешь пиво каждому пьянице. Ты, который мог один уничтожить этот город, ты — моешь тарелки и таскаешь помои?
Речь, полная упреков и оскорблений, привела к совершенно неожиданному результату. Марк заплакал. Заплакал варркан!
Он ревел, как ребенок, уткнувшись в свои большие ладони, вздрагивая при каждом всхлипе. Я почувствовал себя неловко.
— Ты думаешь, я плачу от стыда?
— Да нет… — растерялся я, потому что не знал, что и думать.
— Да. От стыда. — Марк утерся рукой и продолжил уже успокоившись. — Я плачу от того, что больше не могу делать то дело, ради которого жил. — Но почему?
Марк опустился на кровать и резким движением задрал обе штанины. Я все понял. Каким же надо быть остолопом, чтобы не заметить этого…
Вместо ног у Марка были искусно выполненные протезы. Я почувствовал, как краска стыда заливает лицо. Усомниться в варркане — какая глупость?! Желая как-то сгладить ситуацию, я поинтересовался:
— Кто?
— Врон. Я слишком расслабился в чистой зоне. — Марк одернул брюки и встал. Краснота уже исчезла с его глаз. Объяснение дано, все точки поставлены на свои места. Такое иногда случается. Варрканы, в конце концов, обыкновенные люди. И они тоже чувствуют боль.
— Прости, Марк, я не думал. Все-таки он настоящий варркан. Минутная слабость прошла, передо мной снова стоял веселый трактирщик.
— Что ты собираешься делать?
— Думаю сходить проведать Преподобного Учителя.
— Рискованное дело, — Марк покачал головой, выражая свое несогласие. — Трое уже пропало. Мне не хотелось бы, чтобы с тобой случилось то же самое. Может, стоит для начала походить по городу и поспрашивать жителей? Лакмор большой, кто-нибудь да знает.
План подходящий, тем более, что у меня нет и такого. Только я не собираюсь долго расхаживать — время идет.
Марк ушел, чтобы заняться делами по гостинице. Я расположился в кресле и из укромного карманчика достал деревянную трубочку, которую тут же набил одной очень редкой травкой. Вокруг на расстоянии трех месяцев пути я не знал ни одного врача, который мог бы сказать, что курение вредит варрканскому здоровью. По моему мнению, варркан тоже должен иногда расслабиться, чтобы не чокнуться окончательно.
Никотин приятно наполнял легкие. Вообще-то курение не является моей привычкой. Скорее, наоборот. В лесу дым имеет слишком заметный запах и привлекает много нежелательных гостей. Но здесь, в городе, я мог позволить себе выкурить трубочку, тем более, что организм пинками вышвыривал из себя вредные соединения, не позволяя им рассосаться в крови. Именно поэтому алкоголь не действовал на меня вообще. А жаль.
Наступил вечер. Прелестное время, когда уже не чувствуется дневной жары жары, а ночь далека, и жители покидают дома, чтобы обсудить последние новости.
Постояв немного на пороге, я с некоторым сожалением снял куртку и, подозвав Пита, попросил отнести ее наверх. Слишком душно, чтобы напяливать на себя кожаную кошелку, набитой всякой всячиной. Вряд ли она пригодится в городе. Я достаточно отлежал бока, чтобы не без удовольствия отправиться в город. Для начала, когда прохлада ночи далека, необходимо посетить бедняцкие районы. Бедняки и нищие обычно разговорчивы.
Неторопливо прогуливаясь мимо лавок, я то и дело останавливался поболтать с мило улыбающимися симпатичными хозяйками и ленивыми, неповоротливыми хозяевами. Первые, сверля меня черными глазками, выбалтывали нужную и ненужную информацию. Вторые, узнав, что я остановился просто поболтать и покупать ничего не собираюсь, отделывались пустыми фразами типа: (Проваливай отсюда, бродяга). Но чаще всего обитатели этого благословенного города молчаливо поворачивались ко мне жирными затылками и прятались в глубине лавок.
Я шлялся уже минут сорок, и уже полчаса, как за мной шел хвост. Для такого большого города работал явно не профессиональный шпик. Слежку этого дилетанта заметил бы даже пастор Шлаг. Но, чтобы окончательно убедиться в подозрениях, я воспользовался приемами, позаимствованными из фильмов про шпионов. Несколько раз нагнуться и, за неимением шнурков, любовно обтереть носки сапог, не составило для меня никакого труда. Зато я убедился, что парень прилип именно ко мне.
Проанализировав причины, по каким могла вестись слежка, я пришел к выводу, что сам являюсь причиной. И это случилось, кажется, у ворот.
Расположившись на земле, у стен стояло и сидело человек пятнадцать профессиональных нищих, они жалобно стонали и выставляли напоказ настоящие или искусственные язвы. Зарабатывали они неплохо. Но лично я никогда не давал милостыню людям моложе семидесяти. А до этого преклонного возраста можно зарабатывать и на других, более полезных для общества работах.
Среди нищих, на самом неудобном месте стояла только одна женщина, которая подходила по всем пунктам. Судьба не часто жалует стариков. На ее ладони лежало несколько мелких монет, да и те вскоре выбили из рук подбежавшие мальчишки. Равнодушное отношение остальных попрошаек говорило о том, что старуха явно не их круга.
Жалость — неизвестное чувство для варркана. Но я не чистый варркан и знал, что такое испытывать нужду. Подойдя к ней, я на виду у всех достал кошелек и выбрал одну монету. Старуха вцепилась в нее обеими руками и поднесла ближе к глазам.
— О! Господин не ошибся, дав мне двуликого Зулона? — С обоих сторон монеты было одно и тоже изображение какого-то бородатого старика.
— Я не ошибся, дав тебе двуликого Зулона.
— Господин слишком добр для горожанина или он не знает, что монета имеет большую ценность?
— Господин знает ценность монеты, поэтому дал тебе именно ее. Она твоя, — успокоил я окончательно старуху.
— Благодарю тебя, мой господин, за столь щедрый подарок, — под восхищенный шепот остальных нищих она запихала монету подальше в складки платья.