Десять секунд. Я не сказал этого вслух, но материя услышала. За выделенную минуту успела залатать часть дырок, а в остальных остановила кровотечение. В следующий миг я почувствовал хлопок в груди. За последние пару месяцев я ощущал их слишком много, чтобы не узнать в нём расширение материи, но там было что-то ещё…
Вторичная характеристика восстановление повышена до — 11;
Общий объём материи увеличен до — 12,90 относительных единиц.
Повинуясь любопытству, я заглянул внутрь. Прежде таких фокусов моя материя не выкидывала. Её ход показался мне не просто изящным, а чуть ли не гениальным. Хочешь сказать, что весь этот прикол с одновременным и неэффективным заживлением сотен ран был твоим планом? Да ладно?!
Материя намеренно распределила силы на все повреждения, чтобы создать новую вторичную связь, которой воспользовалась, как резервный бак энергии. Новые связи рождались наполненными и заряженными. На этом материя и сыграла. Получила резкую прибавку энергии и выкинула её в тело. Это походило на укол адреналина прямо в сердце, но в разы круче. Я и сам не заметил, как оказался на ногах.
Грохот башмаков сперва замедлился, а затем прекратился. Я улыбнулся в камеру. Оператор сообщил одарённому в коридоре, что я очухался, и тот быстро поумерил свой пыл.
Сложно сказать на сколько хватит запаса энергии, ведь тело-то по-прежнему походило на изодранный шмат мяса, а значит как можно быстрее нужно решить, что делать дальше. Поле того как я вспомнил ещё одну фразу оператора, желание сражаться поубавилось. Он обмолвился, что я чуть не проломил стену. Я повернул голову и посмотрел на отпечаток головы в замятом гипсокартоне. Дубль посчитал, что может нарушить правила? Тогда почему их не могу нарушить я?
Ощущать, как по затылку, спине, заднице и ногам стекает чужая кровь — говёно, зато почувствовав себя до предела мерзко, я напрочь лишился брезгливости. Вырвал из поломанной руки дробовик, перевернул тело на бок и вытащил из патронника на поясе пять патронов. Направляясь к вмятине в стене, я по одному вставил их в дробовик и дёрнул цевье.
За пару секунд выстрелил весь боезапас. Жал на курок без задержки, досылая патроны один за одним. Едва ли я рассчитывал пробить в кирпичной стене дыру, но именно так и получилось. Первым выстрелом сорвал половину листа гипсокартона, и тот разлетелся бумажным конфетти. Каждый последующий крошил кирпичи лучше, чем отбойный молоток. Я только и успевал прикрывать глаза, чтобы в них не набилась летящая во все стороны крошка. Дробовик дёргался в руках и гремел до боли в перепонках. В обычной ситуации материя спасла бы уши, но сейчас мне оставалось лишь сильнее сощуриться и сжать зубы.
Развальцованную стену и выкорчеванные с потрохами кирпичи только номинально можно было назвать дыркой. Я покрошил два слоя и добрался до третьего, однако в последнем кирпиче зияло лишь парочку сквозных дыр, сквозь которые в мрачную комнату подземелья пробивался технический белый свет.
Материя постепенно выбиралась из долговой ямы энергии и скопила небольшой запас, я перераспределил её в ноги и толкнулся от пола. Неприкрытое энергетическим щитом плечо отозвалось болью, хотя я тут же словил себя на мысли. Не слишком ли нежным я стал? Стоило материи взять небольшую паузу, как Сайлок взвыл и попросился к мамочке. Хватит распускать сопли! От синяка и пары ссадин на плече хуже не будет.
Пробил остатки стены и вместе с красным облаком кирпичной пыли ввалился в операторскую. Прорезиненный линолеум на полу, кулер с водой, приятная прохлада от кондиционера и запах кофе на вынос. Стена по правую руку усыпана мониторами; на столах под ними — клавиатуры и мышки. Из четырёх стульев занят один. Не удивительно. У команды, что отвечала за эфир, было достаточно времени, чтобы свалить. Впрочем, свалили они совсем недавно, о чём свидетельствовали ещё покачивающиеся стулья. А вот запрещал покинуть свои места, судя по всему, раскрасневшийся хрен в кресле, которое стояло чуть поодаль. Забавно, но он почти не смотрел на меня. Продолжал пялиться в мониторы (настолько он был предан своей работе) и лишь изредка кидал озлобленный взгляд, как будто он больше переживал из-за сорванного эфира, нежели из-за кровоточащего парня с дробовиком в руках.