— Я тебе уже говорил, что с тобой чертовски приятно иметь дело?
— Кажется, нет. Спасибо.
— И всё же одно слово не даёт мне покоя. В самом начале ты сказал, что это почти невозможно. Что же кроется за этим почти?
— Когда-то в городе было четыре литейщика, — Кумар улыбнулся уголком рта, отдавая должное моей внимательности. — Мы не знаем — жив ли он, и помнят ли его руки своё дело, но у нас есть информация о последнем месте, где его видели.
— И?
— Маленький совет, прежде чем я скажу.
— Валяй!
— Прежде, чем принимать решение, предлагаю всё хорошенько обдумать. Вероятность того, что литейщик по-прежнему занимается делом, близится к нулю, потому как выход из игры ему слишком дорого обошёлся. И это лишь малая часть опасений. В месте его пребывания каждый день гибнут простаки и одарённые, с большой долей вероятности он уже давно сгнил в земле или канализационном стоке.
— Ну так где он?
— Полагаю, он поселился в Нейтральных землях…
Глава 13. Сутулый
Через неделю после ухода из братства Битников Сутулому исполнилось девяносто лет. В братстве за его спиной часто шептались, что он плохо выглядит. Дескать в сорок пять превратился в старика, сгорбился и вымучил себя работой. Знали бы они, что он перерос некоторых членов братства в три, а того пацанёнка так и вовсе — пять раз, заговорили бы по-другому.
Сутулый уважал и ценил Биту. Тот дал ему работу, когда другие отказывали. Варщик старой закалки служил Бите больше десяти лет и приготовил столько гербухи, что ею можно было покрыть все улицы Центра миллиметровым слоем. И без советов пацана Сутулый понимал, что качества она была не самого лучшего. Сайлок посчитал его халтурщиком или бездарем… пусть будет так, Сутулый же смотрел на свою работу, как на социальный эксперимент. Его гербуха, как и гербуха других варщиков, со временем портилась.
Растущее потребление, спрос преобладающий над предложением, повышенный интерес к новому продукту, необходимость тройных объёмов для удовлетворения рынка, возможность поступиться качеством — такими словами об этом говорил Кумар. В целом, пиджачок нравился Сутулому. Нравился не меньше, чем прямолинейный и твердолобый Бита, но в отличие от дипломатических фраз и экономических терминов, Сутулый предпочитал называть вещи своими именами. Десять лет назад город с концами подсел на гребуху, с тех самых пор клиенты платили за любое более или менее похожее дерьмо.
Вот Сутулый и варил. Когда тебе за восемьдесят, твои руки не такие быстрые, а мозг отвлекается на шалящий живот и скрипящие суставы. Будь у Сутулого больше времени, он приготовил бы хороший продукт, но вместо работы творца в царстве химии, его поставили на конвейер.
Как же он был удивлен, когда торчки схавали его первый брак. По запарке он наварил чехарду, место которой в унитазе, куда Сутулый и собирался её отправить, но Кумар всё посчитал. Прибыль от той партии мысленно уже лежала на дебете Битников и закрывала часть вечных долгов перед Жидкими. Нашли какого-то бомжа с улицы, дали ему попробовать, тот облизнулся и попросил ещё. Та партия ушла, как и все предыдущие… и это очень сильно расстроило Сутулого. Получалось, он мог варить откровенный брак, путать пропорции, нарушать технологический процесс и ничего. Бракованную партию раскупят также быстро, как ту, над которой он прокорпел в пять раз дольше. Так что да, Сайлок был прав, с каждым годом Сутулый готовил всё хуже и хуже, а ещё он ждал, когда город поднимет бучу и потребует качественный товар. Но город продолжал жрать дерьмо и ещё шире открывать рот.