— Принёс?
Острый Ким снял с плеча рюкзак и достал бутылку виски. Грязные пальцы литейщика жадно обхватили стекло. Я проследил за бутылкой взглядом и обрадовался, что Микки её не открыл. Мы застали его более или менее трезвым. С таким литейщиком я и хотел поговорить.
— Меня зовут, Сайлок. Я пришёл попросить об услуге.
— А?
— Раньше вы изготавливали сплавы и изделия, которые никто кроме вас не умел делать, — я сделал шаг вперёд, чтобы показать серьёзность моих намерений. — Вы ещё помните, как их делать?
— Он с тобой? — спросил литейщик у Острого Кима.
— Не совсем.
— Чего тебе надо, малец?! — Микки помотал головой, как будто проверял, не привиделся ли я ему.
— Пуля из мешанки.
— Пф-ф-ф! — Микки махнул рукой и повернулся к печи. — Проваливай!
Литейщик подхватил железную палку и открыл печь. Нас с Кимом обдало жаром, и мы почти одновременно отступили на пару шагов назад. А Микки даже не поморщился и не прищурил глаза. Подобно тому, как повар помешивал кипящий суп на плите, он макнул палку в металлический горшок, который висел над шестью газовыми факелами, и посмотрел на оставшуюся на конце пробу.
Не известно, как долго Стекловар Микки тут деградировал, и как часто Острый Ким привозил ему виски, но самое малое — навыки обращения с инструментами, оборудованием и горячими металлами никуда не делись. Открытым оставался вопрос о мешанке. Помнит ли он технологию или рецепт? Интересно, как вообще одарённый литейщик видит плоды своих творений?
— Тащи болванки! — рявкнул Микки, не оборачиваясь.
Острый Ким отошёл к двери и принёс оставленную ранее коробку. В деревянном ящике звенели заготовки. Ким поставил ящик на рабочий стол и отошёл, сморщившись от жара. Рывком с энергией Микки сорвал с ящика приколоченную гвоздями крышку и достал одну из заготовок. Цилиндрическая фиговина с выступами на конце блестела никелем. Литейщик повертел её в руке и пару раз долбанул рабочей стороной о верстак:
— Этим идиотам не хватит и сотни лет, чтобы научится делать из своих заготовок что-то лучшее, чем хлам и металлолом!
Литейщик обеими руками погряз в ящике с заготовками и нас больше не замечал. И невооруженным глазом было видно, что работа его увлекает, ослабляет боль, помогает забыться. Я бы с удовольствием оставил его наедине с любимым делом, но своё дело считал не менее важным:
— Микки, я знаю, что вам пришлось пережить что-то очень страшное, чтобы выйти из игры. У меня нет других вариантов, кроме как принять ваше решение, но прежде… Пускай я молод и даже наполовину не выгляжу также серьёзно, как…, - я повернул голову, — … как Ким или подобные ему. Но поверьте. Я затеял это не для банальной перестрелки или личной мести. Ваша пуля может спасти много жизней. Если бы я придумал другой способ. Придумал, как обойтись без этой пули, я бы сюда не пришёл.
Только спустя десять секунд Микки вынырнул взглядом из коробки и посмотрел на меня. Казалось, мои слова облетели всю планету, подвисли где-то на загибающемся сервере и только потом добрались до литейщика.
Его взгляд изменился. Не сильно. Снизился уровень презрения и злости. Где-то глубоко промелькнули искры любопытства, но быстро погасли:
— Стекловар Микки этим больше не занимается. Теперь я наплавляю коронки, и это очень неплохая работа за те деньги, что мне платят, — Микки говорит неискренне. — У меня есть своя литейка, охрана и помощники. Два раза в неделю я готовлю кашку, макаю в неё коронки и дальше могу отдыхать. Тут свежий воздух и всё такое…
— Вы сможете сделать пулю?! — громко спросил я, чтобы прервать этот театральный монолог о ненастоящем счастье. — Технически, вы ещё способны на это?!
— П-ф-ф-ф! — Микки отошёл от стола и с силой швырнул коронку в ящик. — Такое нельзя забыть! Но ты, малой, можешь об этом даже не мечтать! Ты и близко не представляешь, куда лезешь! Так что возвращайся, откуда пришёл, и ещё раз хорошенько подумай, как грохнуть своего врага без моей пули!
Стекловар Микки подтянул к себе бутылку и один резким поворотом отвинтил крышку. Та повертелась на горлышке, после чего подскочила и упала на стол.
— Разве ты сам этого не хочешь?! — я сделал два шага вперёд и почувствовал, как на лбу проступили капли пота. Глядя на невозмутимого и расслабленного Микки, я и забыл про жар у печи, а подойдя, запретил себя отступать. — Ничто не сделает тебя счастливым, кроме этого! Ты будто лучший в мире шеф-повар, которого посадили на всю оставшуюся жизнь чистить картошку!