Псы вели не только бухгалтерию Братств, но и блюли порядок. Как бы всё это не вызвало волну насилия, перерастающую в войну, перерастающую в революцию. Если в Стольном существует подпольное движение простаков, они могу пофантазировать об очередном перевороте. Вряд ли они зайдут дальше своих фантазий, потому что с последнего переворота прошло слишком мало времени. Революционный коктейль еще недостаточно забродил.
В бункере мы занимались… ничем. Кто какое «ничто» для себя придумал, тем и занимался. Башмак ковырялся в полностью исправном внедорожнике, Саша поддерживала неразрывную связь с Питоном, лишая себя сна и отдыха, а я ковырялся в воспоминаниях о сторонней структуре. Переоборудовал медицинскую кладовую в кабинет. Внутри пахло близкими алхимику химическими веществами, а не краской. Большую часть времени я проводил там в размышлениях.
Четыре доступные связи для развития основных характеристик я использовал для увеличения ловкости. Опыт подсказывал, что я сильно недооценил эту характеристику. Исправить баланс основных звеньев было никогда не поздно.
Сила 10, Ловкость 14, Выносливость 10, Восприятие 20, Интеллект 12.
Общие темы для разговоров у нас с Сашей мало-помалу иссякали. Но не у Башмака. Тот мог чесать языком сутками. Спроси у него про вмятину на кузове и послушай полуторачасовой рассказ сначала про сбитую собаку, потом про влияние вмятины на аэродинамику, а в конце познай все виды металлов в автомобилестроении и их свойства.
Энергия в материи Питона понемногу скапливалась. На четвёртый день он открыл глаза и промямлил что-то неразборчивое. Саша получила возможность передохнуть, чему оба были очень рады. Когда Пит начал нас узнавать, на Сашу он посмотрел особенно пристально и угрожающе.
На пятый день мы получили нормальную информацию о делах в Стольном. Мне пришлось едва ли не десять часов уговаривать Башмака, чтобы тот дал телефон. Механик наотрез отказывался звонить кому-нибудь, кроме своего проверенного, но совершенно бесполезного человека. И ведь я просил позвонить не абы кому, а Мару — члену Братства Теневых. Уж кто-то, а они умеют не только держать язык за зубами, но и прятаться. Кое-как я дожал Башмака.
Новости из реального мира оказались хуже, чем я ожидал. В рядах Псов не нашлось лидера, способного возглавить Братство вместо Щепы. Как бы хреново я не относился к покойному Щепе, я сожалел, что Псы разваливаются. Обычные граждане как правило ненавидят полицейских и презирают их. Но едва ли многие хотели бы жить вообще без них.
Когда Псов не станет, в городе восторжествует анархия. Не сразу. Какое-то время Братства будут сдерживать себя привычками. Но всё это продлится до первого эмоционального всплеска. Кто-то психанёт и в приступе ярости осознает, что никто не помешает ему учудить то, что он задумал. Сорвётся один, а за ним — второй. Не успеешь оглянуться, как всё то, что строил Щепа, разрушится.
Вдобавок, конец Псов — это ещё не самое страшное. Куда страшнее выглядела проснувшаяся активность Хана. Возможный хаос в городе не только ему не мешал, но и наоборот — играл на руку. Под шумок грядущих перемен он решил захапать Псов себе. Немногие разбежались по соседствующим Братствам, но основная часть согласились работать с Ханом. Теневые не знали, каким именно образом Хан убедил Псов встать на его сторону, но догадывались, что без применения силы там не обошлось.
Мар рассказал про попытки объединения Братств против Хана. К сожалению, лидеры действуют очень нерешительно. Они могли бы объединить силы и объявить ультиматум Хану. Вероятно, одного озвученного ультиматума хватило бы, чтобы Псы засомневались в решении служить воспитаннику Клыков. Однако сильные Братства Стольного мялись, топтались на месте и попусту чесали языками. Окно для объявления своей позиции закрылось всего за пару дней. Они так ничего и не родили.
Расплата за бездействие не заставила себя долго ждать. Хан со своими новыми приспешниками уничтожил Братство Каменной Воли. Псы ворвались на их базу и устроили кровавое месиво. Покончили не только с одарёнными, но и простаками. Для мнимого успокоения других Братств Хан придумал нелепую причину про нарушение границ. Хотя на самом деле они погибли, потому что Хан искал там нас.
Питону стало лучше, но не настолько, чтобы он мог ходить или хотя бы говорить. Точно вышедший из комы пациент с атрофированными мышцами, он мог лишь шевелить зрачками. Ещё он мог обмениваться с Сашей мыслями, но то было почти на инстинктах. Травмированный мозг был не в состоянии выдать сложное умозаключение или собрать цепочку причинно-следственных связей. Саша общалась с ним, точно с годовалым ребёнком. «Знаешь, кто стоит перед тобой?», «А рядом с ним?», «Помнишь, как тебя зовут?». Задавала самые примитивные вопросы для поддержания мозгов в форме.