Мы надеялись, что со временем Пит оправится, но по прошествии недели ничего не изменилось. Разрушенная, притухшая и почти недвижимая материя теплилась в груди у Питона, будто затухающий уголёк. Сама она не восстановится. В отличие от моей материи, которая обзавелась свойством восстанавливать себя, материя Питона была более хрупкой.
— Всё будет нормально, он поправится, — успокаивал Башмак Сашу.
— Не поправится, — сказал я. — Без внешнего вмешательства материя не восстановится.
— Вмешательства? — Переспросила Саша.
— По части вмешательства в Стольном только один мастер — Хан, — пробубнил Башмак, таская по столу консервную банку. — Сомневаюсь, что он нам поможет.
— Можно попробовать и без Хана, — произнёс я то, о чём думал последние дни. — Я мог бы приготовить зелье, но мне нужны ингредиенты. И не простые ингредиенты, а — лучшего качества. Что-то мощное и действенное.
— И где их взять? — Уставилась на меня Саша.
— Не знаю. В Нейтральных землях я покупал такие ингредиенты у торговцев на рынках. В принципе, у меня есть номер одного из них, и я мог бы позвонить. Вот только я не знаю, что именно мне понадобится. Нужно взглянуть на ингредиенты, чтобы понять, какие подойдут. В Стольном я работал с Варёным, но соваться к нему — самоубийство. Парочка Псов наверняка крутятся где-нибудь недалеко от завода. Нужен кто-то малоизвестный, но в тоже время разбирающийся.
— Мотала и Чифир, — сказал Башмак и посмотрел на меня. — Я бы с этими придурками в жизнь не связался, но если у нас нет другого выбора…
Глава 18. Мотала и Чифир
Из Бункера я выбрался ночью. Под завязку заполнил энергией вторичные звенья скрытности и двинул по окраине. Башмак нарисовал мне маршрут, и я его запомнил. Оставалось добраться до западной части Стольного самым безопасным путём.
Прошло больше недели после разборок в высотке Битников. Фокус рыскающих Псов, скорее всего, сбился. Готов спорить, что, узнав о награде за мою голову, первые одни они носились с горящими задницами и потирали руки в предвкушении больших деньжат. Спустя пару дней их прыть ослабла, а через неделю вряд ли кто-то в серьёз думал, что найдёт Сайлока.
Избегая оживлённых улиц и кварталов, я пробрался на запад. Подключил восприятие и воспроизвел в голове накарябанный на бумаге план Башмака. Нашёл главный ориентир — трубу ТЭЦ, и через два поворота налево — оказался на месте.
Западный район был почти не заселен. Возле ТЭЦ, которая дымила сжигаемым мазутом жили в основном бомжи и торчки. Встретить ночью человека — редкость, а потому тихая музыка, которая доносилась из цокольного этажа заброшенного торгового центра, не казалась такой уж тихой. Во всяком случае с двумя десятками звеньев восприятия я различил её метров с трёхсот. Скрестил карту Башмака с реальным миром и убедился, что пришёл туда, куда нужно.
В ночной темноте заброшенный торговый центр напоминал окаменевшую гигантскую черепаху. Растянувшийся по площади, невысокий он утопал на два этажа под землю: парковку и цокольный этаж. Прямоугольной формы. Подпирался с четырёх сторон лоджиями. Архитектор задумал так, чтобы из главного здания посетители могли выйти на балкон где, по-видимому, раньше располагались кафе. А, спустившись этажом ниже, они попадали в очередное торговое помещение.
Мотала и Чифир заняли как раз одно из таких помещений. В цокольном этаже с окнами, которые всего на полметра выныривали из-под земли. Жалюзи были закрыты, но если присмотреться, то и невооруженным глазом было видно, что внутри горит свет.
Минуя участки с разбитым стеклом и рассыпавшейся бетонной крошкой, я скользнул в торговый центр. Прошёл по коридору и постучал в дверь. Музыка стихла. Внутри послышалось движение. Я почувствовал двух одарённых. Кажется, они договаривались жестами, что будут делать.
— Кто?! — Раздался голос.
— Хочу кое-что купить!
— Ты кто?! — Повторил голос.
— Ты меня не знаешь!
Где-то с минуту за дверью стояла полная тишина, а затем щелкнул замок. В мрачный коридор пролился оранжевый свет, и я разглядел на пороге Моталу. Именно таким мне его обрисовал Башмак.
Расстёгнутая коричневая майка, поношенные джинсы, убитый взгляд. Одна рука лежит в кармане, вторая держит пушку с опущенным к земле стволом. Левое плечо перевесило правое. Мотала слегка пошатывается, и кривит небритой мордой, разглядывая меня.