Покончив с круассанами и кофе, я пошел дальше. Третий поворот направо должен был закончить прогулку по кварталу, но на углу я встретил Пайка.
— Привет! Опять?
— Привет! — Пайк держал лист бумаги, исписанный сверху до низу. — Если они думают, что я дам заднюю из-за этих жалких отписок, то они ошибаются! Будет нужно, я хоть тысячу жалоб напишу! — Пайк склонил голову и посмотрел на меня чуть жалобно. — Подпишешь?
— Я бы с радостью, но ты же знаешь… меня здесь как бы нет.
— Ну ничего. Всё равно спасибо. Эй, Яблоко! — Пайк увидел кого-то у меня за спиной и злобно закричал. — А ну подойди! Чего сваливаешь, бестолочь! Иди подпиши! Для тебя же стараюсь!
Пайк жил вместе с нами в аварийной части квартала. Муравейник представлял из себя блочную конструкцию наваленных друг на друга этажей. Где-то этажи укреплялись несущими балками, которые образовывали общий каркас. А где-то их не было. Многое в муравейнике достраивалось наспех и самостоятельно.
Несколько лет назад плиты над кварталом Кукол проломились, и восемь блоков уровнем выше продавили дома под собой. Вся эта хреновина теперь держалась на честном слове, и никто не мог точно сказать, когда она поползет дальше: завтра, или через десять лет. Жители аварийного участка смирились, что помощи от властей не дождутся. Многие свалили. Из местных в аварийном участке жил только Пайк и такие же нелегалы, как мы.
Который год Пайк пишет жалобы и просит помощи у властей. Который год его бюрократично шлют в задницу. Стабильно дважды в неделю я вижу его на углу, где он собирает подписи. Как-то я предложил ему самому наставить закорючек. Один фиг никто их не проверяет. Но Пайк не был бы Пайком, если бы так поступил. Он верил в своё дело и верил, что однажды кто-нибудь отзовется на его призыв.
Утренняя прогула закончилась. Я сделал полный круг по кварталу и вернулся в нашу лачугу. Табии не было уже второй день. Я немного волновался.
Разорвать печать оказалось не просто. Но алхимик на стадии познания справился с энергетической сигнализацией. Пришлось перерыть весь муравейник, чтобы найти подходящие ингредиенты. Тогда-то мы с Табией и познакомились с самыми общительными жителями квартала Кукол.
Башмак сидел в обустроенном под мастерскую углу и трещал микросваркой. Из-за спины вылетали маленькие вспышки, напоминающие вспышки бенгальского огня.
— Ты не мог бы на улице варить?! И так дышать нечем!
— Для тебя стараюсь! — не поворачиваясь, ответил Башмак. — Табиа так и не вернулась?
— Нет.
— Звонила?
— Вчера вечером разговаривали. Она вышла на какую-то женщину, которая подбирает рабов для семей. Хочет с ней встретиться.
— Сутенерша что ли?
— Вроде того.
Башмак закончил шов, поднял голову и посмотрел на фотообои. На стене под потоком ветра сгибались колоски пшеницы.
— Как же здесь не хватает окна! Теперь я понимаю, почему те хаты так ценят! Всего лишь дырка в стене, а поживёшь месяц без неё и согласишься голодать, лишь бы как в тюрьме себя не чувствовать.
— Мо сказал, что там есть спа-квартира.
— Это как?
— Какой-то умник оборудовал кайфо-зону с видом из окна и берет почасовую плату за посещение, — я попробовал заглянуть Башмаку через плечо, чтобы посмотреть, что он там ваяет, но ничего не разглядел. — Так что, если тебя совсем ломает, можешь сходить.
— Да ну, бред! — отмахнулся Башмак. — Лучше я за пределами муравейника погуляю. Табиа же ходит!
— Копы в первую очередь проверяют шпану, молодых бездельников и бородатых мужиков. Девушки редко привлекают их внимание.
— Вот! — Башмак развернулся, держа в руках две железные фиговины. — Закончил!
— Что это?!
— Иди, примерь!
… … …
Особое внимание в Дарграде уделяли Иерархии. Иерархия была чем-то вроде фетиша. Все уважали иерархию, все верили в иерархию, всё подчинялось иерархии.
На каждого начальника или босса братства приходилось несколько замов. На каждого зама — ещё несколько. В крупных организациях было нормально встретить человека, который являлся правой рукой второго помощника заместителя правой руки босса. Каждый такой зам-зам в квадрате держался за своё место до белеющих костяшек. Главное — не быть последним. Чем больше ступенек ты преодолел, тем ты круче.
В Дарграде до сих пор владели рабами, хотя сам город был вполне современным. Современнее, чем Стольный. Здесь влияние Братств и силы одаренных ощущались меньше. Процветал средний и малый бизнесы. Крупные бизнесмены, которые не претендовали на звания Братств, очень часто поддерживали порядки Братств в своих фирмах. Начальник какого-нибудь отдела был начальником не только для своих подчиненных, но и для всех остальных рабочих, ниже его по иерархии. Он мог им приказывать, их наказывать, а порой и унижать, если за подчиненных не вступался собственный начальник.