— Где мой брат? — спросил я и дважды глубоко вздохнул.
Тело становилось всё тяжелее. Материя, будто свинцовая пластина, придавила к креслу. Разбросанные частицы серого осадка стали организованными. Будто под чьим-то управлением они собиралась горочками на стыках звеньев по всей материи.
— Твой брат, твои бабы, твой друг Башмак и твой верный карманник, — перечислил Сардина, загибая пальцы, — все они у меня. Одни здесь, другие скоро прибудут. Райской жизни я им не гарантирую, но и смерти они не заслуживают. Будут гораздо ценнее, как средство твоего контроля. Помнишь, я рассказывал? Вот есть во мне эта привычка всё контролировать. Но ты не переживай, Сайлок, они понадобятся только в самом крайнем случае. Сейчас мы используем их в благих целях для барства Сардины. Мне не зачем пленить их. Зачем силой привязывать к себе человека, если тот и так без ума от своего хозяина?
Улыбка Сардины сотрясла меня будто разряд дефибриллятора. Я заглянул в материю и понял, во что складываются эти серые горочки осадка. Они заняли свои места и, будто тромбы в сосудах, принялись перекрывать движение энергии. Затычки облепили всю материю сверху до низу и предстали передо мной картиной, которую я видел в каждом подчиненном одаренном.
— Как? — прохрипел я.
— Благодаря моей предусмотрительности, — Сардина поклонился сам себе. В промежутке между челюстью и грудью собралось пять подбородков. — Икар в последнее время становился всё более ненадежным. Но рычаги управления никуда не делись. Последнее, что изобрел Икар, обошлось мне очень дорого, а если точнее — три десятка голов взращенных семян. Сумасшедшие деньги…, — Сардина помотал головой. — Но и результат!
Он достал из кармана пустой шприц, на стенках которого остались капли серого вещества:
— Икар сделал Зелье для приручения любого одаренного. Универсальный состав, сложность которого вряд ли поймет кто-нибудь кроме него самого. У меня на тебя очень большие надежды, Сайлок! Не подведи!
Глава 21. В своей шкуре
Жизнь изменилась. Притормозила. Автобан, по которому я гнал, сменился старой проселочной дорогой. Это было спокойно и умиротворяюще.
Волнение, спешка, нервозность и страх спрятались глубоко внутри, подняв на поверхность любовь. Любить было намного проще, чем ненавидеть. Любить оказалось спокойнее и безопаснее.
Сардина был отличным хозяином. Умным, рассудительным, расчетливым, властным и справедливым. Любовь и преданность к нему была столь велика, что распространялась и на его сыновей.
Я обрел новый дом. Можно ли было мечтать о чем-то большем, нежели о месте в главной башне Дарграда? Жить на вершине мира, зная, что являешься нужным для самого влиятельного и важного человека в городе. И только ли в городе? Во всём мире?
Жизнь до этого была ужасной. Жизнь после — простой и беспечной. Тяжесть в материи исчезла. Структура стала легкой, воздушной, отзывчивой. Каждый день проходил в состоянии удовлетворения. Неудобства вызывали только невыполненные поручения от Сардины. В такие моменты всё в жизни переставало иметь значение. Нужно было во что бы то ни стало исполнить обязательства, чтобы вернуть привычное спокойствие.
Сардина часто оставался мной недоволен, но это не мешало мне чувствовать удовлетворение, ведь я делал то, что он говорит. Мне хватило навыков, чтобы пробраться в пространственный пузырь. Я делал это и прежде. А вот найти и вытащить одаренного из другого мира — задача сложнее. Каждый раз я натыкался на какую-то преграду, но учился и был уверен, что рано или поздно у меня получится.