Звучит гонг. Томагавк подскакивает и заваливает корпус, чтобы ударить с ноги… Я представляю пацанов из Аквариума. Они разбились на кучки и склонились над планшетами. Смотрят бой. Хотел бы я посмотреть на лицо Вадоса, когда он увидит этот блок…
Томагавк бил много, редко мазал и заводился от того, насколько просто я обороняюсь. Минула половина первого раунда, я пропустил парочку по корпусу и один в голову. Подловил Томагавка на контратаке и опустил на землю левым боковым…
– Нет, нет, нет! Этого не может быть!
Дикарь перекатывается через спину, вскакивает на ноги и светит капу. В разрезе губ – чёрная пластмасса со смайликом. Мордочка улыбается, но вместо глаз перечёркнутые линии. Томагавк кричит, бьёт себя кулаками в грудь, приглашает подойти ближе. Толпе нравятся его кривляния. Те, кто ставил на Томагавка, взорвались смехом. Но смех на грани срыва. В прошлый раз никто не верил, что Сайлок уйдёт с ринга живым, в этот раз я в первом раунде уложил Томагавка на ринг…
До окончания раунда минута, я нахожу момент и смотрю на Дубля. Боится… Как же он боится… Сколько он поставил? Десять, двадцать, сто тысяч? Судя по каплям пота на лбу, красному лицу и дрожащим губам, Дубль залил не меньше пятидесяти тысяч. Это я посоветовал ему поставить на себя. И я придумал схему с увеличением количества раундов без вмешательства.
Букмекеры принимали ставку на смертельный исход. Многие поставили на мою смерть в первых пяти раундах. Разумная ставка, учитывая, что с первого по пятый – это раунды без возможности вмешательства. Дубля я убедил, что выстою пять раундов и слягу в шестом. Он поставил. А те, кто поставили на смерть, сформировали противовесную сумму и обеспечили Дублю гарантии выплат. Он хотел уйти миллионером.
В конце первого раунда я сделал ещё парочку ударов. Энергию не добавлял. Подставил блок и сначала остудил дикаря боковым с локтя, а затем сбил дыхание ударом под дых.
Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 5.
Общий объём материи увеличен до 4,88 относительных единиц.
Прозвучал гонг. Я скользнул взглядом по зрителям. Будто разъярённые обезьяны, они орали и требовали крови. Одни кричали моё имя, другие топили за Томагавка. Ведущий подливал масла в огонь:
– Феноменально! Учитывая падение Томагавка и пропущенные удары в конце раунда, можно с уверенностью сказать, что раунд остался за Сайлоком! Невиданно! Парень из Болотной лиги даёт бой серебрянику! Потрясающе, но… Не спешите радоваться, друзья! И уж тем более не спешите хоронить Томагавка! Мы много видели, на что способен этот монстр! Посмотрите! Его глаза, дыхание, раздувшиеся ноздри! Похоже, первый раунд только раззадорил Томагавка! Я ни на что не намекаю, но что-то подсказывает, что во втором раунде Сайлоку придётся тяжело! И не стоит забывать о том, что первые пять раундов – это раунды без вмешательства! Томагавку ничего не стоит сменить тактику и переключиться на борцовский стиль! Мы все любим и желаем успеха малышу Сайлоку, но помним, чем обычно заканчиваются удушающие приёмы Томагавка! Десять секунд, друзья! Он вскакивает! Томагавк жаждет крови! Сейчас что-то будет! Внимание на ринг!
Злость можно использовать, когда у тебя закончились силы. Негативные эмоции помогают быстро отыскать в закромах тела остатки энергии и направить их на врага. Бывает полезно, но чаще – нет. Особенно плохо работает, если соперник равен по силам. Странно, что этот придурок, оказавшись на полу, так и не понял, что я не слабее его. Он позволил злости завладеть его разумом и сейчас мчался через весь ринг, готовясь к прыжку…
Я вижу, как он отталкивается и прыгает мне в ноги. Смещаюсь левее, вскидываю правую руку. Капля материи перемещается в плечо, затем в кулак. Я бью тыльной стороной кулака сверху вниз, будто вколачиваю гвоздь молотком. Томагавк не долетел. Рухнул прямо в середине прыжка, будто на него упал груз весом в несколько сотен килограммов.
– Вы видели?!! Вы это видели?!!
Бешеный поднимается и идёт дальше. Я бы не стал. Не в таком состоянии. Его материя поставила временную заплатку, но она не продержится долго. Смещённые позвонки – травма куда более серьёзная, чем простой ушиб. Он бросает руки, но ударами это не назвать. Словно кто-то хлещет меня пучком ивовых веток. Надоедливо и неприятно, но совершенно бесполезно. Я дожидаюсь, когда истерия недоударов сходит на нет, и бью в голову.
Моё тело – заряженное ружьё. Рука – патрон. Кулак – пуля. Я нажимаю на спуск и простреливаю Томагавка навылет. Словно прикреплённая на пружине голова отскакивает назад, а затем возвращается. На лице пропали эмоции, исчезла ярость во взгляде. В глазах вообще всё исчезло. Он смотрит сквозь меня. Ещё стоит на ногах, но уже не здесь. Либо в полной отключке, либо смотрит мультики, которые ему показывает безвозвратно травмированный мозг.