Мы договорились встретиться у ворот в гараж. Башмак пришёл вовремя, но по внешнему виду я понял, что он только что оторвался от дела.
– Здарова! – он протянул запачканную руку.
– Добрый день! – я взял частичку мазута себе на ладонь. – Насчёт меня звонил Кумар…
– Ага! Пошли!
Встречу по моей просьбе организовал Кумар. Казалось бы, Башмак – обычный механик, заведует гаражом и тачками, но цену себе знал. Когда я попробовал назначить встречу сам, он культурно послал меня в задницу. Башмака не парило, что я – главный варщик в братстве и что я перешёл на стадию раскрытия. Свою мастерскую он считал не менее важной, чем правительственное здание. Кого попало внутрь не пускал.
Гараж битников включал четыре машины. Машина Биты, машина для приближённых – Кумар, Док, Сутулый, и две рейдовые тачки. На последних Питон и другие солдаты ездили решать вопросы силой. Выглядели они под стать своему назначению. Первые две машины – прямоугольные чёрные гробы, схожие с нашими тачками бизнес-класса, а рейдовые машины – обвешенные бронёй внедорожники на больших колёсах с зубастым протектором.
Помимо машин в гараже стояли два мотоцикла. Первый – конь Башмака, второй – Патрика. К ним механик меня и близко не подпустил.
– Ну! Чего хотел-то? Если тебе нужно куда-то сгонять, связывайся с оператором! Водитель пригонит машину к входу. А если ты вдруг решил, что можешь выбрать себе тачку, то ничего не выйдет. Для помощников выделена только одна.
– Нет. Я хотел узнать подробнее про машины. Оснащение, надёжность и так далее.
– Зачем? Ссышь, что тебя кто-нибудь поджарит?
– Вроде того, – я пожал плечами.
Как оказалось, внешний вид машины слабо соответствовал безопасности. Тачка Биты не выглядела такой же брутальной, как рейдовые машины. Но запакована была по самое не балуй. Башмак немного помялся, почмокал, но в конце концов, разговорился. Видать, нечасто к нему заходили люди, чтобы послушать про достижения техники и про его работу.
– Все боссы ездят на тачках с таким уровнем защиты, – сказал Башмак, подходя к чёрному седану Биты.
Корпус, как и стёкла, был бронированным. Усиленный капот, гибридный двигатель, колёса с подкачкой. А вот с девайсами было не так хорошо. Впрочем, я давно заметил, что этот мир отстаёт в цифровизации. Ни тебе интернета в каждом телефоне, ни GPRS, ни голосовых подсказчиков, ни навороченных бортовых компьютеров. Башмак обмолвился только о системе внутренней блокировки – тот же центральный замок, только в сотню раз надёжнее. Нажимаешь кнопку – и машина блокируется. Хоть резаком режь, хоть отбойным молотком долби, хоть гранатой взрывай. Пассажир остаётся в безопасной коробке, словно драгоценности за дверью самого надёжного сейфа.
Экскурсия прошла познавательно. Я узнал всё, что требовалось, поблагодарил Башмака и угостил элитной гербухой. Он позвал в гости ещё раз и даже обещал прокатить на мотоцикле. Распрощавшись, я убежал.
Уже четвёртую ночь подряд я выходил на улицу ночью. К счастью, статус главного варщика позволял. Пацаны из группы подготовки, которые по очереди несли вахту у входа, покорно кивали или махали рукой, когда я поднимался на лифте с первого подземного этажа на первый наземный.
Район битников стал знакомым. И не только он, но и прилегающий юго-западный. Именно через него мы ездили в цех к Варёному. Там химик жил. Об этом я узнал двумя днями ранее.
Прокачанные связи физического развития и акробатики в разы упрощали передвижение по городу. Я должен был оставаться незамеченным. Едва ли не лучшее место для этих целей – крыши. В основном по ним я и передвигался. По незнанию часто взбирался на тупиковые здания, откуда приходилось либо возвращаться, либо спускаться. Но со временем освоился и выучил ходы.
Разумеется, я не прыгал, будто человек-паук между высотками, раскачиваясь на паутине. Примыкающий к промышленной зоне юго-запад застроили растянуто и низко. Редко встретишь жилой дом выше пятиэтажки, а в основном – два-три уровня с пристройками. Я носился по ним с завидной скоростью и не уступал машинам, которые ездили по улицам внизу.
Шесть вторичных связей физического развития позволяли сильно отталкиваться, крепко цепляться и быстро подтягиваться, акробатика отвечала за приземление. Приближаясь к краю здания, я ускорялся и толкался. Группировка в воздухе, оценка места приземления, выход. Большую часть работы тело выполняло на автомате, вернее – материя выполняла. Она всегда знала, хватит ли мне сил допрыгнуть, сумею ли я ухватиться за ближайший выступ и не получу ли травму.
Иногда я увлекался. И вместо заданного маршрута отклонялся в неизвестность, чтобы отработать парочку новых кульбитов и приземлений. Во вторую ночь материя отблагодарила меня за труды.