Сложно сказать, насколько сильно на моё решение повлияла наша дружба с Питоном. Но я твёрдо решил попытаться.
На вопрос Кумара, почему я не сделал дневную норму, я солгал, что сломался смеситель. Он распереживался и собрался звонить техникам, но я поспешил его уверить, что до конца недели без проблем наверстаю упущенное.
Времени у меня и так было чертовски мало. Я работал весь день и всю ночь. К счастью, с более или менее развитой материей подобное не проблема. Материя взяла энергию из своих запасов и возместила ей то, что обычный человек восстанавливает во время сна. Крошечное вмешательство – и я чувствую себя как огурчик.
День и первую половину ночи я провёл в лаборатории. Обычно со своими ингредиентами я работал у себя в комнате, но суперингредиент бешеный коктейль требовал особой подготовки и обогащения.
К трём часам утра я опустил руки. Израсходовал половину контейнера, но так и не получил приемлемый результат. Ни один из получившихся рецептов не хотел взаимодействовать с моей материей. Конечно, я мог использовать его почти в чистом виде. Приправить серым для лучшей усвояемости и запустить подготовку материи бирюзовым, но в таком случае я не использовал бы и десятой части от возможностей ингредиента.
Бешеный коктейль – это уникальный усилитель, но с очень сложным кодом подбора, особенно, когда речь шла о материи столь слабой, как моя. К слову, раньше я не считал свою материю слабой. Да, на фоне оранжевого светила Лысого и краснеющего диска Питона, моё свечение казалось блёклым. Но визуально разница не казалась огромной. Хотя разница была и немаленькая…
Реакция бешеного коктейля на мою материю походила на подключение низковольтного прибора к высоковольтной сети. Зелье вступало во взаимодействие с основным звеном. Звено подсвечивалось, и материя выдавала информацию о значительном усилении, но ненадолго… Яркость нарастала, звено мерцало и подвергалось вибрации, а затем словно перегорало.
Структура материи и стенки отдельной связи были недостаточно прочными, чтобы выдержать предлагаемое усиление. Это походило на вышедшую из-под контроля ядерную реакцию. Слишком много атомов расщеплялись одновременно и плавили стенки реактора, провоцируя аварию. Причём процесс усиления в нерабочем звене длился в несколько раз дольше, чем в рабочем. Стойкости материи не хватало больше чем хотелось. Плохо. В противном случае я бы заглушил реакцию вспомогательными ингредиентами, но не с бешеным коктейлем. Он давал усиление в несколько раз больше, чем я мог принять.
На восстановление работоспособности перегоревших звеньев уходило от полутора до двух часов. В это время я совершал новые попытки. Но не получалось, как бы я ни старался.
Около пятнадцати тысяч кредитов улетели в трубу, а я по-прежнему топтался на месте. Встал перед выбором: сдаться или согласиться на рисковый план. Нет, сдаваться поздно. Слишком много сил и кредитов потрачено. Я выбрал рисковый план. Главный риск заключался в том, что часть шагов я отдавал на откуп удаче и случаю. Худшее, что можно придумать. Я психовал и нервничал, но часть моего стресса снял тепловой взрыв.
Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 8.
Общий объём материи увеличен до 6,64 относительных единиц.
Остаток ночи и раннее утро я провёл в гараже с Башмаком. За пять пакетов элитной гербухи механик не только согласился мне помочь, но и напоил кофе с абрикосовыми плюшками.
В Башмаке я не ошибся. Как и полагалось настоящему механику, он разбирался не только в двигателях и тюнинге машин. В общем виде ему покорялись и другие железяки. Всё, что скручивалось, свинчивалось, крепилось, соединялось и смазывалось. Сборные и шарнирные конструкции в его руках двигались, будто живые. Ну а про работу со станками и говорить не стоило. Так же, как я чувствовал алхимию, больше, чем просто работу с травами и примесями, так Башмак ладил с механизмами. Стоило мне нарисовать убогую схемку на мятом клочке бумаги и дать дилетантские пояснения, как механик взялся за дело. Лишь один раз я сунулся с незначительным советом и удостоился взгляда, которым доктор наук смотрит на нерадивого студента-заочника.
Спустя три часа, когда солнце уже вовсю пробивалось в ворота гаража, штукенция была готова. Приспособление размером со средний пистолет имело складную конструкцию, отчего довольно легко пряталось в кармане. Я сунул Башмаку пять сотен кредитов за работу.
– Успокойся, малой! – ответил механик, вытирая тряпкой руки. – Заходи, если что-то понадобится. Я уже порядком затух в этом гараже. Соскучился по интересной работе. Прям внутри что-то теплится, словно стопку пропустил.