До сегодняшнего дня. Он дрожит, и я отсчитываю секунды. Одна. Две. Пять. Десять. Одиннадцать, прежде чем он останавливается. Затем все начинается снова, почти сразу. Это длится пять секунд. Третий подземный толчок происходит сразу за ним, а затем мир снова замирает.
Здесь так тихо, что я слышу, как болезненно громко стучит сердце в груди. Слишком много землетрясений за слишком короткий период. Что-то не так.
— Л’рен, — зовет К'тар, и я выбираюсь из-под кустов и бросаюсь в его объятия. Я крепко обнимаю его за шею, и когда наконец могу перевести дыхание, указываю на небо с улетающими птицами.
— Смотри!
Он кивает с мрачным выражением лица.
— Они уходят.
Мой инопланетянин звучит слишком спокойно, и я качаю головой.
— Ты не понимаешь. Они убегают. Они все убегают из этого места! Нам тоже нужно уходить!
Словно в подтверждение моих слов, земля снова содрогается от очередного быстрого толчка. К'тар бросает на меня мрачный взгляд и кивает.
— Мы уходим.
Слава богу. Наконец-то мы убираемся из этого места.
Глава 19
К'ТАР
Я не трачу время впустую, спрашивая свою пару, может ли она спуститься со скал. Времени нет. Земля под нашими ногами содрогается, а над головой из джунглей в большом количестве вылетают небесные когти. Они знают то, чего не знаем мы, и, как и пытался предупредить нас моя Л'рен, Великая Дымящаяся Гора не мертва.
Я думаю о давних временах, о том, как горел мир, небеса наполнялись дымом, а воздух забивался пеплом. Я помню, что он был таким густым, что мы несколько оборотов лун плевались и плакали серым, и он покрывал нас как вторая кожа. Я помню, что мой камуфляж был цвета пепла так долго, что, когда я снова стал синим, это удивило. Я помню увядающие и умирающие деревья и сезон голода.
Но больше всего я помню смерти. Погибло так много людей. Мои родители. Брат моего отца и его котята. Наша семья за одно мгновение превратилась из семи в одного. То же самое с Теневым котом и Высоким Рогом. Я помню клан Длиннохвостых, который решил никого не посылать на соревнование охотников в тот день. Никто не выжил.
Мы должны уйти, пока это не случилось вновь.
Я перекидываю Л'рен через плечо и спускаюсь по склону со всей скоростью, на которую способны мои руки. На этот раз она не протестует и не требует идти самостоятельно. Я спускаюсь, и мы мчимся вперед, встречая остальных на пляже.
— Мы не должны больше ждать, — говорит Р'Джаал, бросаясь мне навстречу.
В руках у него рюкзак, и он машет М'току. Я вижу, как клан Теневых Котов тащит плоты к воде, а Дж'шел пробегает мимо с узлами припасов в руках. Где-то в одной из хижин расстроенно воет З'Рен. Хаос.
Я киваю Р'Джаалу, который, кажется, единственный сохраняет спокойствие, как и я.
— Я помогу тем, кто не в состоянии добраться до плотов самостоятельно. Убедись, что припасы равномерно распределены между всеми тремя племенами.
Он выглядит так, словно собирается опротестовать мой приказ. Р’Джаал не любит подчиняться мне, но сдерживает протест и кивает.
Моя пара выскальзывает из объятий.
— З’рен, — говорит она мне. — Нд збрт рбнк.
Я киваю.
— Ты заберешь З'рена. Я заберу Т’чая.
— Да, Т'чай, — говорит она, затем хватает мою руку и целует костяшки пальцев.
Она кивает и улыбается, затем бросается к хижине, которую Н'дек и З'Рен временно сделали своей. Даже в этом безумии она думает обо мне. Это согревает сердце, и кхай поет нежную песню счастья. Впрочем, для этого будет больше времени позже.
Сейчас мы все должны бежать.
Я подхожу к хижине и вижу там Мрсл. Она вскакивает на ноги, ее щеки мокры от слез, бормочет что-то на своем странном языке. В отличие от моей подруги, она не пыталась выучить наши слова. Хотя я не могу ее осуждать. Она неустанно ждала Т'чая днем и ночью. У нее будет время выучить язык, когда ему станет лучше.
— Пойдем, — говорю я, подходя к Т'Чаю. — Мы уходим сейчас.
— Пджд — она хватает меня за руку. — Он н мжт!
— Мы должны идти, — снова спокойно говорю я ей и убираю руку со своего предплечья. — Пока Великая Дымящаяся гора снова не погибла.
Я подхожу к Т'Чаю и опускаюсь рядом с ним на колени. Живот мужчины раздут и выглядит обесцвеченным под перекрещивающимися ранами. Его лицо бледное, но покрыто потом, и камуфляж, кажется, полностью исчез. Ему недолго осталось жить в этом мире, и я не решаюсь переместить его.
С другой стороны, никто из нас не задержится надолго, если мы останемся.