- Вик, так я же и не просила… Даже не спрашивала.
- Да не нужен тебе этот дом. Сама посуди, как содержать станешь зимой такую махину? А кто дрова заготовит, на какие шиши?
- Ну не твои же.
- Ну понятно, что не на мои. И все равно, зачем ты так… Я помочь хотела, вот держи пару тысяч – штраф за собачек заплатишь, - достала из сумки кожаный кошелек Виктория.
- Вика, спасибо, справлюсь, - отстранила Варвара руку с двухтысячной синей купюрой.
- Ну тебе виднее, настаивать не буду. Не в моих принципах, - по-деловому заключила Виктория. – Жалею я тебя, Варюшка.
- Вик, а что меня жалеть? – вдруг к неожиданности для себя выправилась Варвара. – Живу на природе, в родном месте, меня окружают преданные и верные питомцы, которые отвечают мне своей простой и искренней любовью, приносят радость уже одним своим присутствием. У меня ясная голова и спокойное сердце. Мне здесь хорошо, я не изменила ни себе, ни родине. Да, от одной мысли от разлуки с домом тоска берет. Но неприятность эту как-нибудь переживем, жизнь ведь продолжается. А с появлением в поселке храма вообще чувствую, будто святые рядом с нами, словно под покровом Божиим живу. У меня свое простое человеческое счастье. Вот сижу у тебя, общаемся, подруги со школы, и теперь, как родные, хоть и раз в году встречаемся, и я уже счастлива.
- Ну ты даешь, - недоверчиво произнесла Виктория, жадно отхлебнув, подлитого коньяка. – А глаза-то засияли у тебя радостью, видно не врешь и не блефуешь.
- А чего блефовать мне, - пожала плечами Варвара. – Моя жизнь, мои радости. Никто же не отнимет солнца, полей и воздуха!
Разговор перетек в школьные времена, о том, как вместе ходили в школу и сидели за партой, как вместе ходили на рыбалку и ездили в Прибалтику.
- Ну ладно, не забывай, посылай о себе весточки.
- Сама, Вик, звони. Не смею отвлекать такую занятую женщину.
- Да уж прям, Варь. Подруги на крыльце обнялись крепко, как некогда после школы при первых расставаниях.
Возвращалась из гостей Варвара на сердце с легкостью. Да, пусть крутая и занятая, но Виктория в душе своей подругой ей осталась. И от этого было как-то хорошо и радостно. А еще и от того, что она, Варвара, простая русская женщина, знает себе цену и чужого не возьмет. И сама проживет. Уважает себя и благодарна Богу, всей своей жизни за все, что есть. За чистый воздух и мирное небо, за теплую осень и зеленое лето.
«То ли это тепло коньяка, разлившееся по организму, начало действовать, то ли испытываемое чувство благодарности к жизни имеет такую действенную силу, то ли два черных кота, облепившие меня, довольством своим через мурлыкание поделились, только как хорошо», - растянувшись на своей просторной кровати размышляла Варвара. – А вот церковь Виктории сказала, а сама давно не была. Все лето. Надо бы собраться. На исповедь. Но говорят надо от души всех простить и со всеми примириться. С Викторией примирилась. Успела до ее отъезда. Вот это хорошо. Эх, еще бы научиться не обижаться на брата с Алисией. Ну и на этого, как его, Емельяна Арнольдового… покупателя. Ладно, утро мудренее вечера, правда, Кузя? Мурик, а ты согласен, что надо всех любить, как вы, например, это делать умеете».
Глава 14
Прохладное лето незаметно переходило в теплую осень, будто напоследок перед зимой решило обдать теплым дыханием, так и не насладившихся солнечным светом жителей севера.
- Полин, приезжай, помоги картошку выкопать, - набралась духу, попросить дочь о помощи Варвара.
- Мам, ну это ж выходные брать. Недавно в отпуске была. И к тому же снова в этот поезд.
- Поль, все понимаю, но и ты меня пойми. Не молодая уже. Сил не так много, суставы дают о себе знать. И сама знаешь, судороги… Я и так сама посадила, зама забугрила, никого ни о чем не просила, так хоть выкопать помоги. И с собой увезешь свеженькой картошечки в город, сколько захочешь.
- Ага, нашла, чем заманить. До киоска дошел, и купил, сколько нужно, хоть картошечки, хоть хаврошечки.
- Ладно, Полин, я попросила, а ты поступай, как знаешь, - исчерпала доводы Варвара, с горечью вздохнув, что и родной единственной дочери до нее, Вари, дела нет. И все же в глубине души Варя знала: приедет Полинка, сумеет выпросить или оформить выходной, а мать не ставит одну воевать с поросшим травой картофельным полем. «Но это ж лишь мои тайные мысли», - тут же одергивала себя Варвара. Полина работает и ничего не обещала, а значит, нечего раскатывать губу. Сама насадила картошки – сама и расхлебывай.