Глава 3
Радость встречи ни с чем не сравнить! Варвара обняла обеих девушек – дочку и племянницу, Полину и Киру. Прижав к груди, крепко, словно, за эти секунды пыталась отогреть наскучавшееся материнское сердце.
- Варюша, какая ты хрупкая, что хоть кушаешь, - с жалостью произнесла с легким акцентом утонченная Кира, много лет не бывавшая на родине.
- Дом продается. Так что времени зря не теряем, освобождаем комнаты от хлама, - деловито объявил, обращаясь к сестре, Андрей Васильевич.
- Как продается, - ноги Варвары слегка подкосились, приложив усилия, она изогнулась, словно ива, но устояла, опершись рукой о ветхий забор. К этой новости умом она готовилась несколько лет. А сердце с наступившим моментом так и не могло примириться.
- Дядя Андрей ручки потирает, - не удержалась от комментария Полина, выросшая в семье маминых родителей – бабушки и деда. Здесь, в этом солнечном родительском доме, первоначально заложенном еще прадедом, она провела все свое детство и школьные годы. А после в студенческие годы и спустя еще несколько лет приезжала на каникулы и длинные российские праздники сюда снова и снова. Ей также было жалко дома. По-своему. Как колыбель детства. Как привет из юности. Как дачу и сейчас во взрослой жизни, где уставшей от города нравилось проводить летний отпуск. У Полины уже в городе сложилась и устаканилась своя взрослая жизнь. Со стабильной работой, друзьями, уютной квартиркой в ипотеку. «Мама, не переживай», - приобняла она стиснувшую губы Варвару.
…Между тем Андрей Васильевич помог выставить сумки племянницы из машины, и поспешил домой, ему не до телячьих нежностей, у него своя радость – из-за границы прилетела дочь. Надо успеть до отъезда на работу хотя бы чайку попить с Кирой за одним столом, как в их семье было принято в прежние годы, когда все были вместе.
Глава 4
Совсем по-другому, нежели Полину, новость о продаже дома застигла Варвару. У нее с домом свои воспоминания. Все события ее провинциальной скромной жизни привязаны к этому родительскому гнезду. Варвара давно не искала ни счастья, ни выгоды, она просто всегда старалась жить по любви. Как душа просила. Оттого в поселке ее едва ли не за блаженную принимали. Еще бы – четверо собак и семь кошек. А если приплюсовать дочкиного котяру, привезенного на отпуск, маленького рыжего котенка и соседского повадившегося кота – то и целый десяток наберется!
«Где это видано держать столько животных, сама голодная ходит, а еще их всех кормить», - шушукались вслед соседки и любопытные продавцы сельских магазинов, когда Варя покупала на припасенную сотню от скромной пенсии рожков, ржаного хлеба и хамсы.
И радовалась тому, что эта пенсия есть. Она и ее ровесники с тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения как раз успели пройти в числе тех граждан России, кто вышел на пенсию «по графику», как и рассчитывал. А те, кто был чуть моложе, пенсионерами стали позже, нежели рассчитывали изначально. Но мало кто радовался тому обстоятельству, что в связи с очередным нововведением в законах пенсия «отодвинулась», и по сути продлена «рабочая молодость». Особенно в поселке, где с трудоустройством было крайне сложно.
«Девять тысяч – как вообще на такие деньги можно прожить?» – удивлялась школьная подруга Вари Виктория Андреевна, приезжавшая каждое лето на пару недель, чтобы проведать пожилую мать, проживающую в соседнем доме – бабушку Таисию, подышать деревенским воздухом и заправить организм с ягодных кустов витаминами.
Виктория в молодости в советское время окончила институт, вышла замуж за москвича, а после смекнула бизнес в столице в сфере коммуникаций. Приезжала с дочкой-красавицей и родней на огромной машине стоимостью. «Интересно, сколько миллионов машина стоит?» - присвистывали соседские пацаны, встречая московский «Мерседес» ошарашенными взглядами каждое лето.
Даже собственной родней Виктория Андреевна воспринималась, словно гостья с другой планеты. В конце июля появления феи, спускающейся с белокаменной на просторном белом «Мерседесе», ожидала вся родня, старые друзья и школьные подруги. Виктория Андреевна щедро угощала всех вином, коньяком, московскими закусками. Праздник в Подгорном квартале поселка был обеспечен. Если засиживались, то затягивали русские народные. Гостей в обычно одинокой избе бабушки Таисии становилось к полуночи все больше и больше, многие из которых до первых лучей рассвета расходиться не спешили.