А у подъезда ее, радостно виляя хвостом, встретил Фил.
- Филка, ты живой! Живой и невредимый. Где ты отсиделся в эту ночь, - трепая за густую черную гриву, обнимала Варвара своего пса, как самого дорогого друга.
В этот день в киоске, одна из знакомых, покупая картофель, оставила на прилавке журнал.
- Это тебе, чтобы не скучалось в свободную минуту, - сказала Марина.
- Да некогда, Марин, ни скучать, ни читать. Да и сил нет, - облокотившись на прилавок, сказала Варя.
- А куда силы-то подевались. Молодая еще. Вон мандаринками закуси – сразу восстановятся.
- Да ночь бессонная была.
- А что ночью-то произошло. Неужто собачат твоих порешили.
- Да мои живы еще, к счастью, остались. И ты наслышана про эти ночные шабаши?
- Да наслышана. Весь поселок на ушах стоит. Всех собак перебили. Неужто все опасные, эко безобразие. Своего тузика в бане прячем которую ночь, а то еще с цепи оборвется, - сетовала по-старушечьи налитая, словно спелая тыковка, Марина.
- А я не только слышала, но и видела, оттого проснулась и уснуть не могла, - призналась Варвара.
- Это еще полбеды. Вот волки придут, кабы вместо собак нас не одолели… - завздыхала Марина.
- Вот и я о том же думаю. Сами беду накликаем отношением таким к нашим братьям маленьким.
- Ладно, не горюй, может, быстро все это окончится. Хоть детей нынче не трогают, и то лады.
- В смысле детей? – уточнила Варя у загостившейся рассказчицы.
- Да ты что – пару лет назад, администрация поселка объявила оброк: за бездомную собаку сто рублей. Так пацаны даже на уроки не ходили, все собак отлавливали. Убить животное за сто рублей – это ли не верх безобразия?
- Да, что-то я припоминаю. Именно тогда у меня и не стало Пыжика… Разве может к чему-то путевому привести такое воспитание, кроме усиления жестокости.
- Так вот к тому и ведет, что вырастают такие школьники и работают потом ночами, устраивая собачьи чистилища. Ладно бы только собачьи… У соседки кролей из хлева унесли. Волки двуногие… - заплескала руками Марина усиленно.
Когда знакомая ушла, Варвара открыла принесенный Мариной журнал и прочитала в нем следующие мысли Андрея Макаревича: «По поводу милосердия. Делить его на милосердие к людям и ко всем прочим – это значит его не иметь. Потому что или милосердие есть, или его нет. И когда мне говорят, что «у нас тут людям жрать нечего, а вы собачками занимаетесь», вот те, кто так говорит, они и людей не накормят. Потому что им наплевать и на тех и на других».
- Все верно Макаревич сказал. Прям в точку, - вслух сказала Варя, откладывая газету при появлении очередного покупателя.
Им оказался Варин брат.
- О, привет. Сам Макаров Андрей Васильевич к нам за фруктами пожаловал! – радушно приветствовала Варя своего брата.
Глава 24
Валентина после поездки на море, еще задержалась на пару недель в отпуске. С приходом зимы вышла на работу. Посвежевшая, загорелая. Варвара ее сначала зашедшую в белом кашемировом пальто даже не узнала. Варя надеялась, что оставят двоих, чтобы работали по графику и подменяли друг друга. Даже в этом не сомневалась, видя, как хозяин киоска к ней расположен.
Правда, однажды ее уверенность в этом пошатнулась. Однажды незадолго до возвращения Валентины до Вари через не плотно закрытую дверь донеслось, как на шефа налетела вальяжная супруга.
- Мне рассказали, как ты ей фрукты в пакет складывал, а между прочим, Амирчик, фрукты те еще продать можно было! Одни убытки с этой новой продавщицей, - с акцентом отчитывала своего мужа горячая южная женщина.
- Ну успокойся ты, ишь разошлась, просто решил угостить бедную женщину. Говорят, у нее много домашних животных.
- Козлух что ли собрался кормить? Она поди тебе еще и молоко носит?
- Ничего она не носит. А продажи, заметь, наоборот выросли. Трудолюбивая, работает старается.
- Не вздумай двоих к зиме оставить, - зашипела женщина на супруга, садясь в машину.
Варваре стало обидно, что ее вот так пытаются опорочить. Хотелось распахнуть дверь закричать, что она, напротив, всегда опускала глаза на подмигивания Амира Мамедовича. И жалеть ее ему нечего – собаки фруктов не едят. А приняла она это угощение просто потому, что подумала, что угощают ее по доброте душевной – бонус за хорошую работу, только и всего. К тому же, от фруктов не убыло, а без спроса она яблока поморщившегося за все время работы не брала! Хотела прокричать все. Но промолчала. А зачем оправдываться в грехах, которых она не совершала. Жизнь сама людям, как правило, на правду глаза открывает.