– Сейчас принесёт что-нибудь, что вы сможете съесть и выпить, прекрасная госпожа, – сказал чёрный.
И принялся снимать с меня маску.
– Эй, это уже за гранью, не находите? – поинтересовалась я, и сама поразилась – голос еле шептал.
– Нет, госпожа, не нахожу. Магу в состоянии истощения нужно помогать, иначе – какой я маг и какой страж?
– Стражи – сволочи, – сообщила я.
– Позволю себе не соглашаться, о прелестная, – снова усмехнулся он. – Страж стражу рознь, а меня вы видите впервые. И я пока ничем вас не оскорбил.
Маску он-таки развязал.
– Нечестно – сами-то не открываете лица, – выдохнула я.
– Нечестно, – согласился он. – Мир вообще нечестен, представляете?
– Очень хорошо представляю, – пробурчала я и отвернула голову к двери.
Он легко касался кончиками пальцев моего лба, висков, а потом ещё взял ладонь и принялся надавливать на разные точки – прямо как госпожа Марта когда-то, дошло до меня.
– Вы что, целитель? – я даже смогла немного поднять голову.
– Нет, что вы, эта премудрость мне неподвластна.
– Но тогда…
– Каждый хорошо обученный боевой маг это умеет. Помочь обессилевшему товарищу – первое дело, понимаете?
Да, я понимала. Всё, что он говорил, было правильно. И как будто мне становилось полегче – я уже могла дышать полной грудью, шевелить пальцами, и открыть, наконец-то, нормально глаза.
Он снял маску не только с меня, но и с себя тоже. Мальчишка, просто мальчишка! Ну как мальчишка, лет двадцать ему, наверное, вряд ли больше. Черноволосый, стриженый, сероглазый. Бледнолицый, что значит – из северян, не из местных, и не из неверных. И кто же это на мою голову?
– Вы кто? – я не нашла ничего лучше, чем спросить прямо.
– Вы видите, госпожа моя, кто я. Брат Ночной страж.
– Но вы же… как-то отличаетесь один от другого? Брат от брата?
– Конечно. Меня называют брат Лео.
А тот, другой очевидно был брат Кто-нибудь ещё.
– И зачем вы здесь… брат Лео?
– А зачем ходят в такое место? – улыбнулся он. – Любоваться женской красотой. Только я не ожидал увидеть настоящего феникса. Я всегда думал, что фениксы – это сказки. Но оказалось – нет, они существуют и ходят по земле ровно как и мы, в обличье прекрасных девушек.
Улыбка у него была… располагающая.
Нет, не был он писаным красавцем, он был такой… обычный. Парень да и парень. Просто сильный, просто в чёрном, просто улыбается.
– И что… вы заплатили деньги Вороне за меня? За время со мной?
Утоплю дрянную птицу утром, не выплывет больше. Только б на ноги подняться сначала…
– Ворона обещала диковинное представление, и не обманула. На площади вы бы собрали кучу денег. А в королевском дворце – получили бы жалованье, за такие-то танцы. Я отродясь не видел ничего подобного, а я много где успел побывать.
– Много где… это где?
Что для него значит – много? Город и три деревни?
– Я недавно вернулся из Святой Земли. Бывал и в землях неверных, и в Адрианополе, и в Задаре, и в Фаро, и в Кайне.
Наверное, это много где. Но Святая Земля – это, как минимум, далеко.
– Но кто вы, дева-феникс? Вы сильный маг, это определённо, что вы делаете здесь?
– А вы не знаете, кто я? – поинтересоваться на всякий случай, а то вдруг.
Но если он недавно из Святой Земли, то может быть просто не в курсе здешних междоусобиц.
– Нет, я ни за что не забыл бы вас, если бы хоть раз увидел. Такие лица не забывают.
Барбара, конечно, симпатичная девушка, но чтобы вот прямо настолько…
– Глупости говорите, – я отмахнулась.
– Отчего же? Вовсе нет. Готов говорить, как вы поразили меня, хоть до утра. Мои слова не слишком красивы, так я позаимствую у тех мудрецов, кто владел слогом лучше меня.
– Это как? – не поняла я, видимо потому, что от очередного истощения ничего не соображала.
– Считают тонким кипарис, жасмину ль тонкость не дана? Но по сравнению с тобой лишь ткань из роз тонка одна. Вращалось небо много раз, но не случалось никогда, чтоб столь тончайшая краса была под небом рождена. Когда – о райский соловей! – ты залетаешь в сад земной, любая птица пред тобой, как галка черная, дурна.
Он говорил это… совсем не на том языке, на котором мы все тут разговариваем, но… я его поняла! Невероятно, но я поняла!
– Где вы… услышали эти строки?
– В оазисах песчаного и пустынного Ар-Таара, – улыбнулся парень.
Где это? Наверное, далеко.
– Если вам, госпожа, не по нраву мудрость Востока, то для вас – сладость слов Запада, – он хитро глянул на меня. – Была весна, весь сад весной пропах, а в том саду, средь зелени аллей явилась мне лилея из лилей, пленила взор и сердцем завладела. Затмила всех красой лица и тела. С тех самых пор весь мир я позабыл, лишь помню ту, кого я полюбил.