– Ты куда, прекраснейшая?
– Недалеко, – усмехнулась я.
Как я и предполагала, воды с ночи не осталось. Потянулась, позвала, наполнила кувшин.
– Чашка есть?
– Чашки нет, есть фляга, – он тоже поднялся и принялся рыться в сваленных на лавку вещах.
Можно было хоть попялиться при свете дня, у него-то рубаха короткая. Ноги хороши, и то место, откуда они растут – тоже. В прошлой жизни я давно уже не позволяла себе откровенно разглядывать мужчин, да и, прямо сказать, в последние годы кроме Стаса, других раздетыми и не видела. А тут… увиденное мне нравилось.
И нет, я не буду спрашивать его о намерениях. К чему мне его намерения, если я свободна, он свободен, и предохранительные средства, как утверждается, стопроцентно работают?
Он как раз вытащил флягу – красивую, с выпуклым львом на тулове. Лев зевал и прикрывал пасть хвостом – с одного боку, а с другого – очевидно, охотился. На, не поверите, птицу с длинным хвостом.
– Львы едят павлинов? – подняла бровь я.
– Львы любят фениксов, – рассмеялся он. Здесь не видно, но пёрышки у дамы – определённо огненные, – и потёрся шершавым подбородком о мою шею сзади.
Я тем временем догадалась, как приложить силу, чтобы толика воды из кувшина попала во флягу, и проделала то, что должно было превратить ту воду в зелье. Глотнула, не заметила изменений во вкусе воды, и хотела было уже выпить всё, но он не дал.
– Мне-то оставь.
– А тебе зачем? Если что, жизнь многократно осложнится у меня.
– Обычно люди это делают вдвоём, – усмехнулся он.
– Ну, может быть, – вообще у меня ж нет опыта, никакого. – Этот момент было некому мне растолковать.
– А как этот вопрос решается у Вороны?
– Видишь – решается, раз меня научили. Но случая применить пока не выпадало. К счастью, встреча с твоим коллегой-мудаком осталась без последствий.
Он резко сделался серьёзным.
– Скажи, ты совсем не знаешь, кто это был?
– Знаю очень условно. Знаю, что у него должно было быть обожжено лицо – но за полтора месяца он уже вылечил все ожоги, если не совсем идиот. Хотя кто знает, может и идиот.
– Ещё какие-нибудь приметы? Цвет глаз? Волос?
– Глаза тёмные, волосы тоже. Наверное, здесь таких много.
– Много, ты права. Но если поймёшь – говори, не молчи. Вместе мы это как-нибудь решим.
– А вообще, если один брат страж обвиняет другого в чём-то – как это решают?
– Вообще страж клянётся, что не причинит никакого вреда своим братьям.
– А если вдруг что-то такое выплывает?
– На усмотрение Мастера.
Ну что ж, поглядим.
Мы умылись добытой мною водой, потом Лео превратил деревянную шкатулочку обратно в ящик, и я нашла в том ящике чистую рубаху – хотя бы, чтоб не ходить в том, в чём спала, ревела и ещё кое-что делала. Вообще нужно рассмотреть гардероб придирчиво, но если мне дадут комнату – вот там и рассмотрю.
– Сначала есть или сначала к Мастеру?
– Сначала есть, – кивнул Лео. – Мастер будет испытывать твою силу, это нельзя делать на пустой желудок.
О да, есть вообще хотелось, и сильно. Лео за руку потащил меня куда-то вниз, через внутренний двор, в котором рубились на мечах – ох и звон там стоял! – и который пришлось обойти по периметру, чтобы не мешать. И юркнул в неприметную дверку.
Дверка оказалась боковым входом в трапезную, и судя по размерам помещения и количеству столов, там кормилось человек под сотню, а то и больше. Но сейчас столы стояли пустыми. Впрочем, Лео тут же сунулся ещё в одну неприметную дверку, и за ней оказалась кухня.
– Сестра Матильда, не накормите ли двух опоздавших?
– О, явился! Тебя с утра уже Мастер разыскивал, спрашивал – не пробегал ли ты.
– Нет, пока не пробегал, – усмехнулся Лео. – Сестра Матильда, это сестра Феникс, – он вытащил меня из-за спины на видное место. Она будет у нас жить.
– Доброго дня тебе, девонька, – кивнула Матильда – большая, в сером платье в пол, фартуке и с повязанной платком головой.
– И вам доброго дня, – поклонилась я.
Тем временем сестра что-то кому-то командовала, и нам вручили поднос – вот прямо целый поднос еды. Свежий хлеб, свежий сыр, нарезанное тонкими ломтиками вяленое мясо, варёная колбаска, ой, две, вот прямо пар ещё идет, и две миски с кашей. И кувшин какого-то питья.