Я вздохнула про себя – эх, в моей преподавательской деятельности иногда не хватало возможности вот так подойти и дать по башке. Я бы не злоупотребляла, честное слово. Зато здесь невозможно не услышать и не обратить внимания на слова наставника.
Так, стоп. Ты уже не препод. И не факт, что ещё когда-то им будешь. Оно конечно «никогда не говори никогда», и всё такое, но…
Тем временем Лео тащил меня в другое крыло здания, и там стучал в приоткрытую дверь, за которой кто-то возился и шумно дышал.
– Добрый день, брат Дельфин, – прокричал он в щель, услышал ответное бульканье и открыл дверь для меня.
Я шагнула вперёд… и увидела, наверное, самого странного человека за всю мою жизнь. За две.
Он-то как раз был в маске. И в капюшоне. Одни глаза виднелись – чёрные и круглые. А на столе я увидела широкую плоскую миску с водой, и он как будто стряхивал руки после той воды. Я невольно пригляделась… ох, у него же перепонки между пальцами! Небольшие, но есть.
– Здравствуй, малыш, – пророкотал брат Дельфин странным булькающим звуком. – Кто это с тобой?
– Это сестра Феникс, она даст клятву завтра на рассвете.
– Где это ты поймал такую рыбку, в каких дальних водах? – продолжал булькать Дельфин, и тут до меня дошло, что он, кажется, смеётся.
– Недалеко, – улыбнулся Лео. – И ей нужна комната, и подобающая одежда, и какая-нибудь утварь, наверное.
– Сделаем, – брат Дельфин поднялся, и я заметила, что он одет не в тунику и штаны, как тот же Лео, а в длинную хламиду до пят, скрывающую руки до кистей, а ноги – и вовсе.
Голова же и шея его были обмотаны чёрной тканью – впрочем, тонкой и мягкой. Вот диво-то!
Брат Дельфин внимательно осмотрел меня – со всех сторон, поводил длинным, натянувшим маску носом, а потом протянул руку к полке, и ему в раскрытую ладонь прыгнула двустворчатая раковина. Закрытая. Чёрная. Интересно, что за моллюск водится в такой раковине, и для чего он сейчас понадобился?
Я быстро глянула на стеллаж возле стены… там на полках лежали ещё десятка три таких чёрных раковин, каждая размером с ладонь взрослого мужчины. А на другом стеллаже стояли книги.
Лёгкое прикосновение – и раковина раскрывает створки. И оттуда вываливается… ворох чёрной ткани!
– Лови, – смеётся Лео, и сам тоже подхватывает.
Я с опаской взяла в руки ткань… это оказалась туника с длинными рукавами и штаны, из мягкой чёрной шерсти. Похоже, что придутся мне впору. Ой, и ещё одни – льняные, и штаны, и туника. Кусок шелковистой гладкой ткани – из неё делают маски, кажется. И ещё капюшон – льняной, с оплечьем, отдельной вещью. По виду ткань как новая, даже пахнет как-то – будто никто не носил.
– Держи и береги, новая народится не скоро, – Дельфин погрозил мне пальцем. – Комната есть в Рассветной башне, возле других девочек. Самая дальняя по коридору, она пуста. Постучи вежливо, потом заходи. Если чего-то там не найдёшь – придёшь снова сюда, скажешь. Сделаем. А сейчас ступайте, слишком сухо тут с вами стоять.
– Благодарим тебя, брат Дельфин, – Лео поклонился.
– Большое спасибо, – присоединилась к поклону я.
– Ступайте, ступайте, – замахал он на нас руками. – Там уже обед прошёл, а вы всё ходите, поторапливайтесь, пока другие всю еду не съели!
Мы быстро вымелись за дверь, и Лео прикрыл её.
– Слушай… что это с ним? Почему он такой… удивительный?
Я не хотела обидеть брата Дельфина даже неосторожным словом, сказанным другому человеку, но было очень любопытно.
– Он, ну, не вполне человек. Он утверждает, что его отцом был дельфин. И в море он обращается в дельфина – я сам видел. А когда на суше – то происходит такое вот неполное обращение. Просто, ну, есть такие люди, которые не совсем люди, кто-то в волка оборачивается, кто-то в тигра, кто-то в птицу, а Дельфин – он вот такой. Зато ему подчиняется магия моря. Видела же, как он ловко с ракушками? Сам придумал. Правда, как внутри такой ракушки зарождается одежда брата ночного стража – я не знаю, даже и предположить не могу. Но мир велик и чудесен, и господь иногда даёт нам случай узреть разные настоящие чудеса.
Вот уж точно, думала я, пока мы шли в ту самую Рассветную башню, где мне предстояло жить.
Очередная винтовая лестница привела нас на третий, кажется, этаж. На площадку вокруг этой лестницы выходили три двери, две оказались приоткрыты, за одной негромко разговаривали.