И вот когда я уже совсем отчаялась и поймала, как говорится, дзен, я увидела внутри себя это место, куда нужно было приложить толику регенерирующей силы. И оно сработало. А потом ещё и ещё. И я, не сказать, чтобы совсем бодрая и радостная, сползла с кровати и потащилась вниз, в зал. Работала в тот день только на защиту, двигалась мало, но повреждений не получила. И хорошо.
А ещё один раз в такой же ситуации приступ боли скрутил прямо посреди тренировки, и деться было некуда. Вот тут я получила по полной – пропустила удар, потеряла сознание, завалилась на пол, подпалила прядь волос и получила кучу ожогов и удаление из зала. И потом ещё – наряд в столовой.
Лечил меня в тот день брат Крот. Он всё понял, стоило мне только показаться в дверях. Велел ложиться на лавку, вытянуть руки вдоль тела и закрыть глаза. Первым делом снял боль – везде, и принялся касаться в разных точках тела – как делал всегда.
– Тебе что, никто не объяснил, что раз ты рождена женщиной, то следует быть осторожной, очень осторожной? Можешь ведь умереть от кровотечения, и никто не успеет спасти.
Так я узнала – и хорошо, что вообще узнала! – о специфике взаимодействия боевой магии с женским организмом. Да, если ты уродилась разом и женщиной, и боевым магом, это не смертельно. Но твоя женская репродуктивная система запрограммирована так, что боевая магия опасна для всех её проявлений. Крайний случай – беременность, тогда атаковать нельзя совсем, потому что получишь кровотечение и выкидыш, и как бы вообще концы не отдать. А в моменты обычных регулярных кровотечений – ограничить применение атакующей силы, насколько это возможно. Защита – да, без проблем. Всё другое – тоже да. А вот атака – нет.
Ну вот, нет в жизни счастья, думала я, сползая по лестнице вниз. Мастер сделал качественное обезболивание, но вид у меня был – краше в гроб кладут. Сестра Матильда как увидела меня, то сразу руками и замахала – мол, нечего тут делать, потом приходи, когда оживёшь. Нет, стой, сначала поешь, и иди к себе, и пока не оживёшь – не показывайся. Никому не показывайся. И вообще, надо же было так себя умотать. И волосы подстричь бы, где обожгла кончики.
Я поблагодарила, поела и уползла к себе наверх, где и уснула. И проспала до ужина, а там уже меня нашёл Лео – его спросили сначала брат Куница, а затем и сам мастер – не знает ли он, куда я запропастилась. И если брат Куница был строг и ворчлив, то мастер наоборот, сказал – что я, очевидно, нездорова, и не знает ли брат Лео, насколько?
Он прибежал, весьма встревоженный, разбудил меня грохотом сапог по лестнице, и стуком в запертую дверь – чары-то наложить я не забыла. Пришлось вставать и отпирать. И объяснять, что всё в порядке. То есть, это порядок такой.
– Постой, ты… ты что, в тягости? – нахмурился он.
– Как раз наоборот, – отмахнулась я, – и это, в целом, хорошо. Наверное, завтра буду в лучшем виде. А сегодня я всё, что можно, запорола и проспала.
– Мне сказали, что ты наоборот, долго держалась, хоть тебе и было невесело. Слушай, не ходи ты на боевые тренировки в такие моменты, господа ради, хорошо? Я хочу видеть тебя живой и здоровой. Мне как сказали, что с тобой плохо, я уже передумал столько, что больше так не хочу.
– Да поняла я, поняла. Просто, ну, не знала. Буду осторожна. А теперь мне ещё отрабатывать на кухне до скончания века.
– Помочь? – усмехнулся он.
– Нет, я справлюсь. Ничего страшного, я умею на кухне. А у тебя дела и задания, как мне кажется.
– Именно так, прекраснейшая.
– Да какая я прекраснейшая, я дохлая.
– Выспишься и оживёшь. Пойдём ужинать? А потом придём сюда, я обниму тебя крепко, и будем спать.
– Соблазнительно.
– Тебе тоже нравится? Вот и хорошо. Пойдём.
За ужином к нам подходили и спрашивали – в порядке ли я, и вообще. Я благодарила, говорила, что в порядке, и что завтра приду. А после подошла к сестре Матильде и спросила:
– Сестра Матильда, мне когда к вам подойти?
– Давай завтра с утра пораньше, так? За час до рассвета.
Тяжеленько, но ожидаемо. Ничего, не развалюсь. Зато сегодня ляжем пораньше.
Утром, однако, меня разбудил Лео. Гладил и целовал, говорил, что уже пора. И что будет новый вечер, когда мы снова будем вместе. Наверное, это хорошо. С утра просто всё кажется отвратительным, я не жаворонок, вот совсем не жаворонок.
На кухне уже вовсю суетились – пекли хлеб, варили кашу, бульон на обеденную похлёбку, чистили рыбу. Кроме сестры Матильды, там работали ещё человек десять – в разных местах, кто за столами, кто у печи.
Сестра Матильда выдала мне фартук и велела чистить овощи на обед, и потом ещё мелко их резать. Правда, сначала сунула кусок хлеба с маслом – а то, мол, в чём душа держится. И чашку… кофе! Тут есть кофе!