— ВИВУЛ! — Я кричу, дублируя слова жестами. — Побежала за ними, прикрой!
Вивул не выглядит напуганным или сомневающимся. Он просто кивает, упирает сошки пулемёта в борт пикапа и даёт короткую очередь по зарослям справа. А потом ещё одну и ещё, решительно заглушая звуки всех прочих стволов. Альдара сидит у колеса с открытым ртом: одной рукой она придерживает извивающуюся патронную ленту, а пальцем другой затыкает ближайшее к пулемёту ухо. Друзья мечты.
Под грохот огня на подавление я стремглав бросаюсь в противоположную сторону. Делаю небольшой крюк, чтобы подхватить винтовку убитого испанца, а затем штурмую песчаную дюну, отделяющую шоссе от морского побережья. Быть подстреленной на открытом пространстве проще простого, но для начала Пикси придётся высунуться из укрытия. Сделать это проблематично: пулемёт Вивула кромсает кусты и деревьица, словно бензопила, превращая рощу в филиал ада.
Низкорослые пинии вырастают прямо из песка: некоторые из них сухие и мёртвые, словно те парни на шоссе, но большинство выглядят вполне неплохо. Самый опасный участок забега остался позади. Я оказываюсь под кронами деревьев, так и не схлопотав пулю в спину. Становится слышно, как где-то впереди щёлкают короткие очереди другого MP5. Я наконец спохватываюсь и отсоединяю магазин, чтобы проверить, есть ли патроны в подобранной на дороге винтовке. Она заряжена.
— ...Нет смысла убегать, — произносит невидимый Киран.
Я изо всех сил несусь на его бархатный голос сквозь субтропическую растительность, в которой совершенно не разбираюсь. Оббегаю развалины римской сторожевой башни и перепрыгиваю через заросшую сорными травами каменную кладку. Приземистые кустарники путаются под ногами, в ботинки набивается песок, а руки крепко сжимают винтовку.
Ди Гримальдо отнял у маленькой Гриз Тиль папу и маму, а теперь и Киран туда же. Тот самый Киран, который был моим учителем, которого я любила почти как отца, собирается забрать тётю Йоланду и дядю Константина. Киран обманул меня и предал. Хладнокровно и цинично, как это принято в Ма-шесть. Послал в чёртову Данию, а сам поехал убивать моих родных.
За дюнами шепчут волны, а потом — яростный крик тёти Йо и щелчок.
— ...Какая незадача, — говорит Киран. — Секундочку.
Ещё через пару мгновений я взлетаю на песчаный гребень с криком:
— Киран, стой!
Вот они, все трое пред моим взором. Киран поворачивает голову на вопль. Константин Комнин сидит на влажном песке у самой кромки прибоя, раненный в бедро и плечо. Тётя Йо обхватила мужа руками. Теми самыми руками, которыми протягивала мороженое маленькой Гриз, Заку и Зое в прошлой жизни, в Дортмунде. Волны набегают на берег и отступают, унося кровь.
Не так я себе представляла битву за свободу Европы.
— Ты не в Данию поехала, Карла Гризельда, — констатирует Киран, засовывая в кармашек разгрузки пустой магазин.
Дыхание никак не восстанавливается, и тяжёлая винтовка ходит ходуном в руках. Нас разделяет шагов двадцать, не больше, но, если мне понадобится стрелять прямо сейчас, я наверняка промажу. Без шансов. Надо успокоиться. Вдох-выдох.
— Я приказал отправиться туда, — говорит Киран, — потому что не хотел делать тебе больно.
Тётя Йо скалится, с ненавистью глядя на него через растрёпанные тёмные волосы — такие же, как у меня. Ветер раскачивает винтовочный ремень. Вдох-выдох. Киран, безупречный и мощный, говорит, выставив лицо в полуанфас и скрыв глаза под козырьком кепи:
— Эта война, Карла Гризельда, она не могла обойтись без жертв. У всех людей, убитых тобой на пути к цели, тоже были друзья и родные. Я хотел уберечь любимую ученицу, но ты пришла сама. Ослушалась приказа. Нарушила обещание.
С дюны открывается потрясающий вид на дикий пляж, море и далёкие холмы с ветряками. На шоссе по-прежнему стреляют, правда, уже не так рьяно. Я кричу:
— Киран, давай отмотаем этот день назад. Ты напишешь в рапорте, что нападение не увенчалось успехом. Мы разбежимся каждый в свою сторону. Все останутся живы.
Той малышки Гриз, у которой можно безнаказанно отобрать папу и маму, больше нет. Я слишком взрослая и сильная. Киран сделал меня такой. Но убить дорогих мне людей я не позволю даже ему.
Вдох-выдох. Море забирает кровь. Визжит чайка. Лопасти ветрогенераторов и ремень винтовки раскачиваются в такт. Киран расстёгивает липучку на соседнем кармашке и, запустив туда три пальца, медленно вытягивает новый магазин. Я говорю:
— Киран.
А рука Кирана — рука, которая не может дрогнуть, — вставляет магазин в горловину приёмника одним плавным движением.