С каждой минутой в гостиничном номере становится всё холоднее и громче, однако встать и закрыть дверь на балкон тоже выше моих сил. Вместо этого покрепче прижимаю горячую напарницу.
— Вивул... Вивул, погоди минутку, — шепчет она и с пьяной кошачьей ловкостью выскальзывает из моих объятий. — Там, в рюкзаке... Лежи, не уходи, не двигайся... Принесу резинку и продолжим.
Спотыкающимся шагом она дефилирует наискосок через комнату, цепляя по пути ножку журнального столика. Пустая пивная бутылка с дзыньканьем опрокидывается и катится на пол.
В темноте пронзительно трезвонит телефон, заставляя Гриз свернуть с маршрута. Гриз, на которой остались только ботинки, юбка и лифчик, настороженно тормозит напротив несмолкающего аппарата, а я складываю руки крестом в жесте «остановись, не делай этого». Она смотрит на меня, потом на телефон. Медленно подносит трубку к уху. Слушает и говорит короткое «угум» перед тем, как вернуть её на рычаги.
— Тётя Йо приглашает наверх, — рассказывает Гриз.
И так всегда. Наша шпионская компания однозначно проклята. Когда мы с Алёнушкой пытались заняться любовью, всё закончилось ничем из-за Гриз. Сегодня у нас с Гриз ничего не случилось из-за её тёти. Теперь это очевидно: боги выписывают боевикам Ма-шесть дружеское воздержание.
— Единственное, в чём ты похож на африканца, — это лень, — говорит Гриз. Она подшатывается к дивану, чтобы потянуть меня за руку и прихватить заодно рубашку. — Пошли, познакомишься с клёвыми людьми. Не заставляй водить тебя на поводке, как моего пуделя.
Гриз всё же перебрала с пивом: она шагает так нетвёрдо, что в коридоре мне приходится приобнять её.
— Поедем на лифте? — спрашиваю.
Левый глаз Гриз заглядывает в разъехавшиеся двери покинутой предыдущими пассажирами кабины. Правый снова скрыт за волосами.
— Нет, — кривится она. — Пойдём пешком. Слишком рискованно пользоваться лифтами в непризнанных республиках.
Я слышал об этом кое-что. Кажется, года полтора назад Пикси взорвала в лифте одного сирийского полевого командира.
В отеле находится штаб испанских повстанцев, и пропускная система здесь строгая, но кто знает, под чьим обличьем сюда может заявиться Пикси. Моя напарница проникала в кабинет самого дуче, а уж какая-то гостиница по сравнению с Сенатом — проходной двор.
— Я ужасный человек, я убила Учителя, — неожиданно произносит Гриз спустя два лестничных пролёта. — А ты няша.
Каким-то образом мы успели поменяться ролями буквально за пару минут: теперь я тащу Гриз к цели, а не она меня. Союз девятнадцатилетних девушек и алкоголя совершенно непредсказуем. Гриз целует меня в шею на ходу, однако я продолжаю стойко буксировать её к тёте.
Несмотря на все мои старания, мы выглядим не особенно прилично на ковровой дорожке в коридоре шестнадцатого этажа. У дверей VIP апартаментов нас встречает та боевая блондинка с шоссе — фрёкен Лунд. Шведка из Винланда и одна из телохранителей Комнинов. Проходят века, а византийские императоры всё так же предпочитают набирать гвардию из варягов.
— Вас ждут, — говорит фрёкен Лунд.
Она приземистая, скуластая, низкоголосая, целиком брутальная и, насколько я знаю, вице-чемпионка Новой Сконе по смешанным единоборствам. Пикси — классный боец, но я бы и гроша не поставил на то, что она продержится против фрёкен Лунд больше двух раундов.
Аскетичный офис Комнинов — чистое и тихое помещение в успокаивающих кофейных тонах, где звуки войны почти не тревожат тебя.
Константин Комнин баюкает раненую руку в фиксирующей повязке, восседая во главе длинного и абсолютно пустого стола. Другая его рука что-то пишет в блокноте. Зачёркивает и снова пишет. Волосы у принца Константина удивительно чёрные и густые для мужчины далеко на пятом десятке, только на висках и в голливудской щетине прорезается седина. Ближе к нам сидит Альдара, листающая осенний номер Harper's Bazaar.
В окне, как на большом экране, полыхает далёкий бой за Монс Кальп. Оранжевые осветительные ракеты взмывают вверх и гаснут, и трассирующие снаряды разрезают ночь, улетая к целям где-то на западном склоне. Удивительный контраст. Завораживающее зрелище.
А ещё здесь есть Гриз и Райк Тиль в одном флаконе, перенесённые машиной времени на четверть века вперёд. Йоланда Комнин. Язычница, модель, сноубордистка и, если у них всё получится, первая римская императрица на обложке журнала Playboy. Как сейчас помню тот номер, впервые увиденный в пятилетнем возрасте: на Йоланде Комнин был шлем, в руках — ядовито-салатового цвета доска, и больше ничего. Легендарная женщина.