Нагретая надмоторная плита щедро делится теплом с моей озябшей после ночи в горах задницей. Мы обгоняем цепочки повстанческой пехоты, наслаждаясь красивыми картинками и смолистым ароматом соснового леса, пока ещё не слишком испорченным продуктами жизнедеятельности дизельных двигателей.
— Как и все мы, — соглашается Зак. — Навестим Мутерланд вместе?
Увидев, что Гриз хочет закурить, он выдёргивает сигарету из её губ и выкидывает под следующий танк.
— Даже не думай курить при мне, Попрыгунчик, дяде Роланду такое бы не понравилось. А я чувствую на себе ответственность за твоё обратное превращение из британского ассасина в мою любимую маленькую кузину, которая любит танцы и красивые шмоточки. Ради памяти твоих родителей и хороших прежних дней.
— Господи, как тебя угораздило связаться с Ма-шесть? — вторит ему Зоя. — Ну почему ты сразу не приехала в Винланд? Мы так ждали. Каждый божий день ломали голову над тем, где же может быть малышка Гриззи. Я загружала в инсту наши совместные детские фоточки, и они собирали офигеллион лайков.
Гриз то ли хмурится, то ли пытается не пустить слезу. Она бурчит что-то вроде: «Поздно уже жалеть», однако новых попыток закурить не предпринимает.
Участившиеся хлопки выстрелов пронизывают пространство. Высунувшийся из командирского люка чернокожий парень в танковом шлеме-чебурашке кричит назад:
— Мы будем стреляй сейчас! Бум! Уходить, комарадес!
Зоя благодарит его, спрыгивая на землю, а чёрный парень ослепительно улыбается, посылая воздушный поцелуй в ответ. Хорошо, что у Лисьего Уха больше нет ТОУ. Его лицо бесстрастно, но по глазам видно: Лисье Ухо может прикончить за такое внимание к его византийской принцессе.
Мы продолжаем путь по руслу обмелевшего ручья, вьющемуся вдоль западного периметра авиабазы, а наш танк шкрябает металлом траков о каменистое дно, перебираясь на другой берег. Где-то там, за проволочным забором, тараторит пулемёт. Кубинцы поворачивают башню в сторону диспетчерской вышки и дают два залпа из главного калибра, вздымая настоящую пыльную бурю вокруг своего танка. Трещотка обрывается.
— Так вот, — говорит Зак. — Германцы тоже подняли восстание против Рима, и я хочу вылететь в Эрфурт как можно скорее. Не хватало только, чтобы Аксель затерялся в вихре новой гражданской войны.
Он останавливается напротив бреши в заборе, намереваясь оглядеть поле брани через бинокль. Бежевая пыль стелется по взлётно-посадочной полосе, адская скороговорка стрельбы эхом отражается от окрестных холмов. Ещё один кубинский Т-55 с утробным рыком переправляется через ручей, и полдюжины испанцев наступают под защитой его брони, пригибая головы на бегу. На заднем плане виднеется закопчённая башня римского танка, уничтоженного Лисьим Ухом в начале боя. В её распахнутых люках завывает, вырываясь наружу, пламя.
Почёсывая бороду свободной рукой, Зак произносит:
— Кстати. — Спрашивает: — Попрыгунчик, ты не хотела бы легализоваться в Европе? Получить испанский паспорт, к примеру? Нормальные, с византийским двуглавым орлом, пока не печатают.
— Вивул, — Гриз переадресовывает вопрос мне, — хочешь заиметь красивый паспорт молодого, но гордого государства? На обложке будут Геркулесовы столбы, а внутри — худшая из твоих фотографий.
Отвечаю ей, что это было бы офигенно. С детства мечтал стать гражданином Испанской Народной Республики.
От ручья до ангаров мы продвигаемся цепочкой: Зак, Зоя, Гриз, я и Лисье Ухо. Он до сих пор не произнёс ни слова — просто следует за нами увенчанной орлиными перьями оливковой тенью. Каждый имеет неплохие шансы словить случайную пулю.
У ангаров все уже в сборе: Мадридский Медведь, парень с камерой и ещё десятка три испанцев, рассредоточившихся за импровизированными укрытиями из строительного мусора. Здесь так громко, что уши закладывает. Мадридский Медведь ещё более бородатый, чем Исаак Комнин. В горах Арагона совсем не жарко, однако мощный торс лидера повстанцев прикрывает только красно-белая полосатая футболка мадридского «Атлетико», поверх которой туго сидит наплечная кожаная кобура. Образ дополняют подвёрнутые джинсы и очки «Баленсиага».
— Вы вовремя, — говорит Мадридский Медведь. — Подоспели к кульминации.
Стоит нам приземляемся рядом, как радиостанция у его ног с хрипом оживает:
— Римляне окружены на ВПП, мы продвигаемся вперёд, приём?
— ...Римлянин! — голосит мальчишка из испанского ополчения. На обоих его рукавах повязки — красные и оранжевые. — РИМЛЯНИН, ВЫХОДИ!
— А примипил Хорниг здесь? — спрашивает Гриз.
Зоя Комнин пытается сделать селфи с Мадридским Медведем, и тот прикрывает лицо татуированным предплечьем.