Наш драккар плавно скользил к причалу. Викинги на борту оживились. Кричали, махали руками тем, кто стоял на берегу. И спустя какое-то время мы подошли к деревянному настилу. Бросили канаты. Пришвартовались.
На мостик выскочили женщины, девушки, дети и старики.
Если внешность последних меня никак не удивила, то вот женщины викингов… Я ожидал увидеть этаких амазонок, грубых и воинственных. Ан нет. Многие были… красивы. Сильно. Без всякой дурацкой косметики. Высокие, статные, с длинными косами — русыми, рыжими, темными. Лица — открытые, скуластые, с ясными глазами. Одеты в длинные, но практичные платья из шерсти или льна, подпоясанные кожаными поясами с подвесками — ножны, ключи, кошельки. На шеях — бусы. Фибулы игриво поблескивали на груди.
Они смеялись, выкрикивали имена, бросались навстречу своим мужьям, сыновьям, братьям. Обнимались крепко, не стесняясь. Целовались. Не по-современному страстно, но тепло, по-хозяйски.
Детишки визжали от радости, карабкались на отцов. Те подбрасывали их в воздух, хлопали по плечам, орали что-то веселое. Картина была на удивление… домашняя. Теплая. Атмосферная. Дышалось здесь легче. Была в этом месте какая-то сила. Я смотрел на эту встречу, и в горле комом встало что-то — то ли зависть, то ли тоска по чему-то навсегда утраченному.
Но эта радость встречи была не для пленников. Нас, человек десять, согнали с корабля последними. Построили на причале, в стороне от общего веселья. Колонной. Я стоял, опустив голову, стараясь не привлекать внимания. Руки жгло. Спина ныла. Внутри все сжалось. За все время плаванья — ни сил, ни возможности, ни желания не было знакомиться с другими пленными. Они шептались по ночам на каком-то гортанном, непонятном мне языке. Не славянском. Финно-угорском, что ли? На меня смотрели с подозрением или равнодушием. Как на чужака. Да я и сам был не в настроении для тёплых бесед. Мы были просто живым грузом. Товаром.
Я услышал шаги. Тяжелые, уверенные. Я узнал их, не поднимая головы. Бьёрн Весельчак. Он подошел к нашей шеренге. Я почувствовал его взгляд на себе. Оценивающий. Прищурился. К нему подошел другой викинг — широкоплечий, с рыжей бородой и хитрыми глазами. Тот самый, что командовал гребцами. Он кивнул в мою сторону.
— Ну что, Бьёрн? — спросил Рыжий. — Твой трэлл-знахарь пригодился-таки! Хальвдан ходит, орет, как бык. Рана зажила.
Бьёрн хмыкнул, не отводя от меня глаз. Я стоял, как истукан, стараясь дышать ровно.
— Зажила, — буркнул Бьёрн. — Не воняет гнилью. Промывал, мазал чем-то… Говорит, знает травы.
— Хм, — протянул Рыжий, почесал бороду. — Значит, толк есть. Мне такой пригодился бы. У меня жена… животом мается. Знахари местные — дармоеды. Травы носят, а толку — ноль. Продашь? Дам серебра. Хорошо дам. И за то, что Хальвдана выходил.
Сердце у меня екнуло. Продать? Другой хозяин? Неизвестность. Может, лучше? Может, хуже? Бьёрн хоть не зверь бездумный. Этот Рыжий смотрел хищно.
Ярл медленно покачал головой. Усмешка под усами тронула его губы.
— Не-а, Асгейр. Не продам. Это подарок Эгира. Морского Старика. Раздавать его дары — к беде. Сам знаешь. Разгневается. Шторма нашлет. Или кита под борт выкинет. — Он сказал это с полной уверенностью. Для него это была не метафора, а суровая реальность.
Асгейр фыркнул, разочарованно. Плюнул между моих ног на деревянный настил.
— Жадность, Бьёрн, жадность. Эгир тебе за одного трэлла шторм не пошлет. А коли боишься… — Глаза Асгейра блеснули холодным любопытством. — Может, его тогда в жертву принесем? На ближайшем тинге? Чужеземных знахарей боги привечают. Сила в них чужая, но… может, перейдет к нам? Один не отказался бы от такого подношения. Особенно если знахарь… не совсем свой. — Он многозначительно посмотрел на меня. Взгляд был как у мясника, оценивающего тушу.
Меня бросило в холод. Вот чего мне только не хватало, — так это стать жертвой! Распластают, как барана, и глазом не моргнут.
Паника взметнулась в моей голове. Я мог бежать… Но куда? В воду? Схватят. Забьют насмерть на месте. Я напряг все мышцы, готовясь к… неизвестному. Глаза метнулись к Бьёрну. Его решение сейчас было для меня жизнью или смертью.
Ярл помолчал. Потом махнул рукой, как отмахивается от назойливой мухи.
— Наплевать мне на твои советы, Асгейр. Успеется. Пока живой, пусть работает. Хозяйке в доме помощник. Или в кузницу. Руки, видать, не дурак марать. — Он ткнул пальцем в мои окровавленные ладони. — А там видно будет. Крови и без него хватает проливать. Иди к своей, а то ревновать начнет. — Бьёрн хлопнул Асгейра по плечу, уже без злобы, по-товарищески, и повернулся к нам. — Эй, трэллы! За мной! Шевелись!