Как раз в этот момент к дому ярла пришел Асгейр. Тот самый, рыжебородый, с хищными глазами. Теперь я жалел, что Бьёрн не продал меня ему. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи… Он вошел во двор не спеша, но его осанка, его сжатые кулаки выдавали напряженность. Он был озабочен. Серьезно озабочен.
Бьёрн как раз вышел из дома, потягиваясь, почесывая живот. Увидев гостя, он нахмурился:
— Асгейр. Какой ветер тебя занес?
— Бьёрн, — отрывисто бросил тот, опуская формальности. Его голос был низким, без обычной насмешливой нотки. — Мне нужна помощь.
Бьёрн насторожился. Он скрестил руки на груди, приняв позу хозяина.
— Какая помощь? У меня своя усадьба, свои заботы.
— Моя жена… — Асгейр с трудом выговорил это слово. — Она больна. Очень. Кричит от боли. Местные знахари… — он с презрением махнул рукой, — пьют мой мед, бормочут заклинания, а ей все хуже.
Я замер, стараясь делать вид, что усердно работаю, но уши превратились в огромные локаторы, ловя каждый звук.
— Сочувствую, — сказал Бьёрн без тени жалости. — Но я не вёльва. Не могу помочь.
— Ты можешь, — Асгейр шагнул ближе. Его глаза горели. — Одолжи мне своего трэлла. Того, что выходил Хальвдана. Говорят, у него… может получиться.
Во дворе наступила тишина. Даже Балунга перестал меня подгонять, заинтересованно наблюдая.
Бьёрн помолчал. Я видел, как в его глазах идет борьба. Помочь собрату-сопернику? Рисковать своим имуществом? Отдать меня, свою новую диковинку, в руки того, кто явно недолюбливает его? Но с другой стороны… закон гостеприимства, пусть и искаженный, мог быть нарушен. Прямой отказ являлся вызовом и слабостью одновременно. Асгейр мог использовать это против него позже.
— Мой трэлл — не игрушка, — наконец сказал Бьёрн. — Он стоит дорого. А твоя жена… кто знает, что с ней? Если он не поможет, ты обвинишь его? А значит, и меня? Или того хуже — что если с ней что-то случится из-за его рук?
— Я прошу, Бьёрн, — в голосе Асгейра прозвучала сталь. — Как сосед. Как дальний родич.
Это было сильно. Отказать родичу считалось тяжелым проступком.
Бьёрн тяжело вздохнул. Он проигрывал, и он это понимал.
— Ладно, — сдался он, но его глаза стали холодными, как лед. — Забирай его. Но на условиях. — Он повернулся и крикнул:
— Балунга!
Тот подскочил.
— Иди с ними. Смотри за трэллом в оба глаза. Если он посмотрит не так, побежит не туда, или… если женщине станет хуже от его снадобий — заруби его на месте. Без раздумий. Понял?
Балунга злобно ухмыльнулся, положив руку на рукоять ножа за поясом.
— Понял, хозяин.
— Иди, — кивнул Бьёрн Асгейру. — И помни… ты мне должен.
Асгейр ничего не ответил. Он лишь кивнул и резко развернулся.
— Ты, — он ткнул пальцем в меня. — За мной.
Мое сердце заколотилось, пытаясь вырваться из груди. Шанс! Это был шанс проявить себя, доказать свою ценность еще кому-то. Но это была и ловушка. Балунга с ножом. Неизвестная болезнь. И риск — колоссальный.
Я поднялся, отряхивая руки от грязи. Балунга грубо толкнул меня в спину.
— Шевелись, знахарь. Покажешь, на что ты способен.
Дом Асгейра был таким же длинным и крепким, как у Бьёрна, но чувствовалось в нем какое-то запустение. Меньше добра на стенах, меньше порядка. Пахло не только дымом и едой, но и болезнью. Кислый, тяжелый запах несварения и страха.
Женщина лежала на широкой деревянной лавке, укрытая грубым одеялом. Она металась, стонала, скручиваясь от спазмов. Лицо было землистым, испарина покрывала лоб и верхнюю губу. Ее глаза были закрыты, но веки судорожно вздрагивали.
Асгейр стоял рядом, мрачный и беспомощный. Его хищная самоуверенность куда-то испарилась, сменившись растерянностью зверя, столкнувшегося с невидимым врагом.
— Вот, — он буркнул, не глядя на меня. — Сделай что-нибудь.
— Сперва я бы хотел вымыть руки. — попросил я.
Хозяин дома кивнул какому-то любопытному мальчишке в соседней комнате. Тот быстро принес кусок мыла из жира и щелока, а также кадку с водой. Я этому приятно удивился. Ведь древние викинги использовали в качестве мыльного раствора мочу.
Приведя себя в порядок, я подошел ближе к пациентке. Балунга встал у выхода, перекрывая путь, его рука так и не отпускала рукоять ножа.
Я опустился на колени у лавки. Прикоснулся ко лбу женщины. Горячий, влажный. Лихорадка. Я аккуратно надавил на живот, чуть ниже ребер. Она застонала, изогнулась от боли. Классические симптомы острого отравления или тяжелой кишечной инфекции. Без антибиотиков, без спазмолитиков… Но не без вариантов.