Толпа расступилась. Из своего дома, накинув на плечи медвежью шкуру, вышел Бьёрн. Его лицо в свете факелов было маской холодной, беспощадной ярости. Он подошел, окинул взглядом лежащего в грязи Балунгу и меня, стоящего над ним в ступоре.
— Что здесь происходит? — его голос был тихим, и от этого еще более страшным.
— Он напал на меня, ярл! — завопил Балунга, с трудом поднимаясь на ноги. — Раб! Нанес удар! Я требовал…
— Замолчи! — рявкнул Бьёрн, и Балунга заткнулся, будто ему в глотку насыпали песка. Ярл медленно вонзил в него взгляд. — Ты… свободный воин моей дружины… позволил рабу повалить себя в грязь? — он произнес это с ледяным презрением. — Где твоя честь? Где твоя бдительность? Ты что, размяк от эля и стал слабее трэлла?
Он мастерски перевел стрелки. Вина теперь лежала не только на мне, а в первую очередь на Балунге, опозорившем звание воина.
Затем он посмотрел на меня. Его взгляд стал тяжелым, как гиря.
— По праву наших предков, тебя должны забить камнями на месте. Или посадить на кол. Твоя жизнь ничего не стоит.
Толпа загудела, требуя крови. Я почувствовал, как ноги подкашиваются от страха.
— Но… — Бьёрн поднял руку, и ропот стих. — Я не собираюсь хоронить ценный скот из-за того, что сторожевой пес оказался слишком слаб и глуп. Закон есть закон. Его нужно соблюдать. Но его можно и обернуть.
Он сделал паузу, давая своим словам просочиться в сознание собравшихся.
— Завтра на вечерней сходке устроим испытание. Балунга, — он повернулся к пристыженному дружиннику, — ты докажешь всем, что достоин остаться в моей дружине. Что ты сильнее и яростнее раба. А ты, — его взгляд снова впился в меня, — будешь защищать свою жалкую жизнь. Но знайте! Это не хольмганг, не поединок чести! Это будет казнь. Казнь, которую ты сможешь избежать, если боги даруют тебе силу. Победишь — значит, боги даровали тебе шанс, и я его не оспорю. Проиграешь — твоя кровь утолит жажду закона.
Из толпы выступил Эйвинд. Его глаза горели.
— Ярл! Позволь мне подготовить Рюрика к испытанию! Пусть все увидят, что даже в рабе может биться сердце воина, если его правильно направить!
Бьёрн смерил его долгим взглядом. В его глазах мелькнул расчет. Зрелище. Урок для всех. Возможность увидеть, на что действительно способен его странный трэлл.
— Ладно, — кивнул он. — Пусть будет так. Готовьтесь. Завтра на закате повеселимся!
Толпа начала расходиться, обсуждая предстоящее зрелище. Ко мне подошел Эйвинд и хлопнул меня по плечу.
— Не бойся, парень. Я научу тебя, как выжить в поединке. Твой ум нам очень пригодится. Не хочу его терять.
Но я его почти не слышал. Я стоял, глядя в темноту, и понимал только одно. Завтра мне предстоят гладиаторские игры на выживание. И мой противник будет иметь полное право убить меня, в то время как я подобной роскошью обладать не смогу.
Надежда, теплившаяся внутри, затухла, сменившись холодной тревогой. Сегодня я дал слабину и вспомнил, что когда-то был свободным человеком. И это привело меня прямиком на край гибели.
Глава 7
Холодное утро впилось в мое лицо колючей влагой тумана. Каждый мускул горел огнем, а ладони, туго перетянутые чистыми тряпками, ныли так, будто их терли рашпилем. Но это была благая боль. Боль учения. Боль выживания.
Эйвинд наблюдал за мной со стороны. Его лицо было искажено досадливой гримасой. Он снова и снова заставлял меня повторять одно и то же: силовая стойка, замах, удар тяжелым деревянным мечом по вкопанному в землю столбу.
— Да соберись ты, трэлл! — рычал он, и его молодое, яростное лицо подходило к моему так близко, что я чувствовал запах вчерашнего эля. — Ты вроде бы ловок, но дерешься как-то не так! Балунга сожрет тебя за два замаха! Два! И я буду только рад за него, если ты и дальше продолжишь так чудить! Глядеть противно!
Из-за спины донесся сдержанный хохот. Несколько дружинников и рабов, чьи утренние дела были не столь срочны, собрались поглазеть на то, как свободный викинг пытается выдрессировать раба для заклания. Зрелище было поистине увлекательным.
Я опустил деревянный меч, едва не выронив его из ослабевших пальцев, и тяжело перевел дух. Голова гудела от напряжения и недосыпа.
— Я никогда не дрался… как ты, — выдохнул я, ловя его взгляд. — Мои люди… дрались иначе.
Эйвинд фыркнул, но в его глазах мелькнуло любопытство. Любопытство хищника, учуявшего незнакомый запах.
— Позволь мне показать, — настаивал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от этого рискованного шага. — Атакуй меня. По-настоящему.