Голова вырвалась на поверхность. Я судорожно вдохнул, закашлялся, выплевывая воду. Воздух! Холодный, резкий, но воздух! Я хрипло задышал, отчаянно цепляясь за жизнь.
И увидел картину маслом.
Вода вокруг была черной, маслянистой. И горела. Пламя лизало поверхность, отражаясь кровавыми бликами. Дым — едкий и черный — стелился по воде.
На волнах покачивались корабли — драконы. Длинные, узкие, с высоко загнутыми носом и кормой, увенчанными звериными головами. Драккары. Всего пара. Их борта были охвачены пламенем. Один, ближайший, горел особенно ярко.
Я видел фигуры людей — точнее, силуэты в дыму и пламени. Они метались, падали за борт, кричали. Крики были дикими, нечеловеческими, на незнакомом, гортанном языке. Но я понимал! «Огонь!», «Руби канат!», «Воды!».
Я замер, трясясь от холода и ужаса, пытаясь осознать. Где я? Что это? Съемки фильма? Бред умирающего мозга?
Гигантская тень накрыла меня. Я обернулся. Еще один драккар, огромный, мрачный, подошел вплотную. Его борта, почерневшие от смолы, возвышались надо мной как стена. На носу красовалась резная голова дракона, оскаленная в немом рыке. На борту мельтешили люди. Бородатые. В кольчугах, натянутых поверх стеганых курток. В шлемах с наносниками. С топорами и копьями в руках. Лица у них были жесткие и обветренные. Их глаза недобро сверкали в отблесках пожара. Волки на двух ногах. Не иначе…
Один из них, здоровенный детина с рыжей бородой и шрамом через левый глаз, стоял у самого борта. Он смотрел на меня без какой-либо жалости. С любопытством. Как на выброшенную морем диковинку. Потом его лицо расплылось в ухмылке, обнажив кривые желтые зубы.
— Эй, щенок! — рявкнул он. — Небось, с другого берега? Не повезло тебе, червяк!
Прежде чем я успел что-то сообразить, он молниеносно наклонился. Грубая, волосатая рука впилась в мои мокрые волосы. Больно! Я вскрикнул. Вторая рука схватила меня за складку мокрой рубахи на спине, будто за шкирку.
Я почувствовал себя котенком. Мои попытки вырваться были жалкими. Мускулы на его руке вздулись буграми. Он напрягся. С хриплым смешком рыжий детина рывком поднял меня из ледяной воды. Я болтался в воздухе, кашляя и захлебываясь, чувствуя, как капли стекают по телу.
Он перекинул меня через деревянный фальшборт. Я грузно шлепнулся на мокрые доски палубы. Качнул головой, пытаясь отдышаться, протереть глаза. Вокруг стояли другие воины. Они смотрели и смеялись хриплым, звериным смехом. Пахло потом, смолой и кровью.
Рыжий великан наклонился ко мне. Его дыхание пахло луком и вяленой рыбой. Ухмылка стала шире, злее.
— Гляньте! Подарок моря! — он оглянулся на своих. Потом ткнул толстым пальцем мне в грудь. — Живой! Значит, силен духом. Или просто везуч. — Его глаза, холодные, как галька на дне, впились в меня. — Запомни, червь. Ты теперь мой. Мой трэлл. Будешь таскать мои доспехи, чистить мое оружие и лизать мои сапоги. Понял?
Я попытался что-то сказать. Возразить. Объяснить. Кто я. Откуда. Что это ошибка. Но голос не слушался. Спрятался, зараза…
Рыжий раздраженно фыркнул. Мелькнуло мгновение — и его кулак, размером с мою голову, со всей дури рванул мне в челюсть. Мир взорвался белой вспышкой боли. Звон в ушах заглушил все. Я не почувствовал падения. Только черноту. Густую, бездонную, как воды холодного моря.
Глава 2
Очнулся я резко. Как будто кто-то влил за шиворот ледяной воды. Один миг — темнота и чувство падения в бездну. Следующий — крепкий удар по всем чувствам сразу.
Голова гудела тупой, разрывающей тяжестью, будто по ней методично лупили кувалдой. Болела челюсть — там, куда здоровяк вмазал своим пудовым кулачищем. Болели запястья — они были туго стянуты за спиной грубой, вонючей бечевкой, врезавшейся в кожу при каждом неловком движении. Болели ребра — видимо, досталось мне, когда волокли по палубе.
Звуки врезались в сознание, оттесняя боль: скрип — старый, терзающий нервы; жалобный треск снастей где-то высоко над головой и шум… Непрерывный, многоголосый. Шум ветра, рвущегося в парус. Шум воды — она булькала, плескалась, билась о борт где-то совсем рядом. И голоса. Грубые, хриплые, перекрикивающие ветер и воду. Говорили на том же ломаном, но понятном языке. Проклятия, короткие команды, смех — злой, отрывистый.