— И отправить гонцов, — добавил Эйвинд, хлопнув ладонью по столу. — Быстрых, как ветер. На Буян. К Асгейру. К Торгриму-кузнецу. К самой Астрид, пусть она пробьется к дядьке. К другим дружинникам, что были с нами в походе и относятся к тебе хорошо. Пусть знают, что тут творится. Пусть Бьёрн знает, как его наместник хозяйничает. Нужны люди, которые встанут там, на тинге, и скажут за тебя слово, если возникнет нужда. Иначе Сигурд просто задавит тебя одним своим видом и голосом. Авторитет старого ярла — страшная сила.
Я слушал их, и кусок хлеба застревал у меня в горле. Они говорили о вещах, к которым я еще не успел привыкнуть. Я думал об урожае, о качестве стали, о КПД мельницы. Они думали о людях. О связях. О политике. Это была другая война…
— Хорошо, — сказал я, делая глоток сидра. На вкус он был терпким и кислым. — Мы подготовим пир. Самый большой пир, что видела эта долина. Чтобы его вспоминали следующие десять зим!
Ивар усмехнулся.
— А чем поить будем, предводитель? Этим кислым сидром? Или детским элем, что у всех есть? Поверь, слава о медоварах Сигурда гремит по всему Буяну уже многие годы. Это настоящие трактирные мастера, способные уложить каждого из нас одной каплей! Нужно что-то… особенное. Что-то, что пошатнет их репутацию.
У меня была идея. Рискованная, почти безумная. Но другого выхода не было. Нужно было ошеломить. Поразить.
— Поить будем моим напитком. Таким, какого здесь еще не пили. Чистым огнем. И называется он «самогоном».
Наступило задумчивое молчание. Все четверо уставились на меня.
— Это какое-то колдовство? — осторожно спросил Хальвдан, и его рука непроизвольно потянулась к амулету на шее.
— Нет, — я улыбнулся, чувствуя, как во мне просыпается азарт экспериментатора, берущегося за сложную задачу. — Никакой магии. Только тепло, пар и холодная вода. Ловкость рук, брат. Просто ловкость рук и душа викинга!
Самогонный аппарат…
Как его собрать здесь и сейчас, имея под рукой лишь примитивные инструменты и обрывки знаний из далекого будущего? Это была непростая задача.
Я взял большой медный бак — когда-то в нем солили мясо, потом он валялся в развалинах на окраине хутора. Невероятное расточительство бывших хозяев! Я вычистил его до блеска и нарек перегонным кубом.
Крышку к нему я выковал сам из листовой меди, тщательно подогнав по краям, чтобы пар не уходил впустую. В центре проделал отверстие и впаял в него длинную медную трубку — будущий змеевик. Пайку пришлось делать оловом, это было слабое место, но иного выхода не было.
Змеевик я согнул плотной спиралью и поместил в бочонок, который должен был постоянно охлаждаться проточной водой из ручья. Для этого я проделал в бочке два отверстия — для входа и выхода воды, врезав в них деревянные патрубки.
Второй конец змеевика я вывел наружу — это был носик, откуда должен был капать готовый, очищенный продукт.
Все соединения, все щели я промазал густым тестом из ржаной муки — это был единственный доступный герметик, который мог хоть как-то держать высокое давление пара.
Готовое изобретение выглядело как порождение безумного алхимика или сумасшедшего инженера. Мои парни обходили его стороной, с суеверным страхом.
— Уверен, что это не колдовство? — не унимался Хальвдан, пялясь на медные трубки.
— Видишь руны? Слышишь заклинания? — отмахнулся я. — Это всего лишь медь, огонь и вода. Никакой магии.
В бак я залил брагу — забродивший ячменный солод с водой, в которую добавил немного дрожжей, выведенных из хмеля. Разжег под ним ровный, сильный огонь. Все замерли в ожидании.
Через какое-то время бак начал шипеть, от соединений пошел сладковатый, хлебный запах. Потом из носика покапала мутная и гадко смердящая жидкость — «голова». Её я аккуратно слил в отдельную миску — она была ядовитой. Потом, наконец, пошла основная фракция — прозрачная, как горный хрусталь, жидкая, с едва уловимым запахом. Капля за каплей. Я подставил под нее чистый глиняный кувшин.
Резкий и обжигающий запах разнесся по всей кузнице, вытесняя привычные ароматы угля и металла.
Я обмакнул палец и лизнул. Огонь! Чистый, обжигающий, стремительный, с хлебным послевкусием. Тот самый. Крепость — под пятьдесят градусов, не меньше.
— Ну, что? Попробуете? — строго глянул я на своих первых дегустаторов.
Они с опаской, как звери, принюхались, потом сделали маленькие глотки. Эйвинд аж поперхнулся, его могучий, раскатистый кашель огласил двор. Хальвдан вытаращил единственный глаз, второй прикрывал шрам. Ивар просто покраснел, сел на землю и замотал головой.