Зал замер. Картина была ясна и предсказуема: междоусобица, слабость, легкая добыча. Я видел, как Сигурд усмехнулся в усы, его пальцы сжали кубок.
Но Торстейн на этом не закончил. Он сделал паузу и обвел зал взглядом, чтобы убедиться, что все его слушают.
— … И ходят упорные слухи, — произнес он тише, — что младший сын, Торгнир, уже посылал гонцов к Харальду Прекрасноволосому.
В зале будто выключили звук. Даже потрескивание поленьев в очаге стало громким.
— Малец предлагает тому Буян в обмен на войско против своего брата, — добил Торстейн.
Тишину взорвал оглушительный гул. Угроза из гипотетической, далекой, превратилась в прямую, осязаемую и уже почти реализованную. Альфборг был не просто соседней проблемой. Он стал кинжалом, уже занесенным над нашей спиной. Харальд получал не просто союзника — он получал плацдарм у наших границ.
Я посмотрел на Бьёрна. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как сжались его кулаки, лежащие на столе.
На следующее утро каменная площадь Тинга была запружена народом. Люди стояли плечом к плечу — бонды, воины, ремесленники, даже женщины и дети столпились на окраинах. Воздух гудел от сдержанного говора.
В центре, на невысоком холме, лежал древний, испещренный рунами камень- символ закона и справедливости, наследие предков. Рядом с ним стоял Бьёрн в полном боевом облачении, теперь уже с мечом у пояса. По правую руку от него выстроились старейшины, почтенные седовласые мужи. По левую — годи, он прятал свое лицо в глубокий капюшон.
Бьёрн поднял руку. Гул стих, уступая место напряженной тишине.
— Мы собрались здесь не только для суда над мелкими спорами! — его голос врезал по тишине как стенобитный таран. — Мы собрались, потому что к нашему порогу пришла Беда! Враг точит меч у наших границ!
Он сделал паузу, ветер колыхнул его огненные кудри.
— Харальд Прекрасноволосый, конунг Запада, уже не скрывает своих намерений! Его флот растет с каждым месяцем! — Бьёрн кивнул своему херсиру, начальнику разведки. Тот вышел вперед и сухим, бесстрастным голосом стал зачитывать цифры: сколько драккаров видели у западных островов, сколько воинов собирается под знамена Харальда. Цифры были пугающими. Война из вероятности превращалась в неизбежность.
— Но это еще не все! — продолжал Бьёрн, когда херсир закончил. — Как вы слышали, беда приходит и с востока! Альфборг, удел нашего соседа и бывшего противника Ульрика, слабеет! Его сыновья, ослепленные жаждой власти, готовы продать землю предков тому, кто предложит больше! Они готовы впустить Харальда к нам в тыл! Вопрос не в том, быть ли войне. Вопрос в том, как нам выстоять!
Он обвел взглядом площадь.
— Мой первый вопрос к тингу: что делать с Альфборгом?
Слово попросил Сигурд. Он вышел на открытое пространство перед камнем, его фигура дышала мощью и уверенностью.
— Что делать? — его голос прозвучал громко и презрительно. — Слабый должен быть поглощен сильным! Пока эти щенки грызутся за кость, мы должны действовать! Выступим сейчас же! Возьмем Альфборг штурмом, пока их стены не укрепили наемники Харальда! Мы заберем их земли, их железо, их женщин! Сила — вот единственный язык, который они поймут!
Его простая и кровожадная речь нашла отклик у многих воинов. Раздались одобрительные крики.
Не знаю, почему я это сделал… Наверное, просто не хотел очередной бойни. Я вышел вперед, чувствуя, как сотни глаз царапают мне спину. Сигурд бросил на меня презрительный взгляд.
— Сила — это не только меч, — начал я, и мой голос, к счастью, не дрогнул. — Я видел земли Ульрика. Вернее, я видел его народ. Народ, измученный болезнью ярла и поборами его сыновей. Они не хотят войны. Они хотят порядка и хлеба.
Я обратился к Бьёрну и старейшинам.
— Я предлагаю отправить посольство. С хлебом и… лекарством. — Я сделал акцент на последнем слове. — Я знаю средства, что могут облегчить страдания, подобные болезни ярла Ульрика. Давайте предложим им не ярмо, а руку помощи. Поможем ярлу, заручимся поддержкой народа, а потом предложим его сыновьям вассальный договор под защитой Буяна. Их земли станут нашим щитом, а не камнем преткновения. Это выгоднее и долговечнее грабежа.
Совет старейшин раскололся. Одни кивали, другие качали головами. Среди бондов тоже начался ропот. Сигурд побагровел. Бьёрн выслушал обе стороны, его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.
— Это дело серьезное и не терпит спешки, — произнес он наконец. — Я выслушал обе стороны. Тинг откладывается до полудня. Я должен обдумать оба пути.