Потом я поймал взгляд Астрид. Девушка не смела подойти ко мне через все это пространство, усеянное людьми, но ее лицо… Оно сияло. Сияло облегчением, гордостью, страхом и безумной радостью.
Я устало, но очень искренне улыбнулся ей. И эту мою улыбку заметил Бьёрн. В уголках его глаз, в легчайшем движении скул, собрались грозные тени.
Спустя полчаса Эйвинд помог мне собрать мои новые, внезапно свалившиеся на меня богатства. Мы перенесли дубовый сундук, тяжелое оружие и сверток с драгоценными мехами в мою обитель.
Мне уже давно выделили настоящий угол под самой крышей, отгороженный от основного зала грубым, но плотным холщовым пологом. Не роскошь, не богатство — но личное пространство. Твердая земля под ногами. Знак возросшего статуса. Там же я спокойно осмотрел и обработал свою рану. Как оказалось, все было терпимо. Обошлось без проблем.
Вечером того же дня, когда первые звезды только начали проступать в прояснившемся небе, Бьёрн созвал совет. В его горнице, в свете смоляных факелов, собрались доверенные люди: старые, проверенные берсерки, бонды, Эйвинд и несколько других авторитетных бойцов. Понятное дело, они захватили с собой и меня.
На большом дубовом столе была расстелена грубая карта. Горы, фьорды, леса — все было изображено условно, но узнаваемо. Бьёрн ткнул в нее пальцем с обкусанным, грубым ногтем.
— Смотрите и вникайте. Это наша земля, наша кровь. — Он обвел пальцем большой, удлиненный участок суши, и у меня в голове наконец щелкнуло. Очертания… Да это же… Это прототип Готланда? Или Сааремаа? Но названия, которые он произносил — Хьорт, Ульвхейм, — ничего мне не говорили, они были чужими и гортанными.
— Вы знаете, что он уже давно разделен на три удела. Наша часть — здесь, на западе. — Он ткнул в участок у самого фьорда. — Здесь, на севере, за Сумрачным лесом, сидит Эйрик-Собака и предатель! Он переметнулся к Харальду и ждет своего часа. А здесь, на востоке, за горной грядой, — Ульрик Старый. Ему плевать на всех, сидит в своем хуторе, как сыч на сухом дереве, коптит рыбу и считает ворон.
Бьёрн обвел горящим взглядом каждого из нас. От него буквально смердело амбициями.
— Моя цель — объединить весь остров под своей рукой! Вернуть наследие предков, то, что когда-то было утрачено! Сделать так, чтобы наш стяг, стяг Буяна, реял над каждой бухтой, над каждым хутором!
Мужчины одобрительно загомонили, а ярл откинулся назад и обнародовал срок:
— Выступим через два дня. У нас примерно полторы сотни воинов. А у Эйрика — в два раза больше. Силы заведомо неравные.
Первыми, как и ожидалось, заговорили самые отчаянные викинги. Их мозги были настроены на одну волну.
— Можем вломиться напрямик! — рявкнул один, ударив здоровенным кулаком по столу. — Внезапная атака на их ворота, наша храбрость и благословение Тора сделают свое дело! Будем рубиться, пока руки держат топор! Пока глаза видят врага! В Вальхалле нас примут с радостью, и мы будем пировать вечно!
Другие зашумели, загалдели в поддержку. Бьёрн слушал молча, с каменным, непроницаемым лицом, лишь пальцы его слегка барабанили по рукояти ножа. Потом его взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на меня.
— А ты, скальд? — спросил он, и в горнице наступила тишина. — Повтори-ка нам свою «рабскую» тактику. Ту, что на песке у причала рисовал. Послушаем мудрость иноземцев.
Все взгляды, от любопытных до враждебных, устремились на меня. Я сделал шаг вперед, к столу. В голове проносились схемы Сунь-Цзы, манипулы римских легионов, тактические ходы Александра. Но говорить нужно было их языком. Языком силы, хитрости и выгоды.
— Сила против силы — удел баранов, идущих на убой, — начал я, и в горнице повисла напряженная тишина. — Мы должны ударить не грудью, а военной хитростью. Как Локи.
Я ткнул пальцем в точку на карте, рядом с условным изображением борга Эйрика.
— Основные наши силы — три драккара — должны демонстративно высадиться здесь, на главном пляже. Они должны зажечь много огней и создать видимость подготовки к долгой и нудной осаде. Это прикует все внимание противника к главным воротам.
Второй отряд с нашими лучшими лучниками и метателями копий должен скрытно, малым ходом, подойти с фланга, вот здесь, где скалы. Эти смельчаки поднимутся на уступ и начнут обстреливать внутренний двор и тылы защитников. Главное — посеять панику, суету и смятение.
А еще… — я перевел палец на другой скалистый участок позади борга. — Часть наших бойцов может высадиться здесь. Мы можем поджечь с тыла всё его хозяйство. Склады продовольствия. Конюшни. Кузницу. В общем, всё, что горит.
Я посмотрел прямо на Бьёрна.
— Огонь и паника в собственном тылу деморализуют любого врага лучше десятка берсерков. Они дрогнут, запаникуют, отвлекутся. И в этот самый момент наши основные силы пойдут на решительный штурм главных ворот. Они будут ослаблены, защитники — растеряны. Удар будет сокрушительным. И не потребуются ложные маневры с отступлением. Но все это нужно будет провернуть ночью… Так я это вижу.
Эйвинд первым нарушил повисшее молчание. Его глаза загорелись азартом и пониманием.
— Хитро! — воскликнул он, хлопнув себя по колену. — Ох, как хитро! Ясно, как день! Я пойду с тобой!
Старая гвардия заворчала, зароптала, недовольная бесчестной, по их мнению, тактикой. Но Бьёрн резко поднял руку, и все сразу смолкли.
— Довольно! — его голос прозвучал, как удар бича. — План… хорош. — Он медленно обвел взглядом карту, будто прокручивая в голове каждую мелочь. — Но нужно обдумать детали высадки, сигналы. В общем, надо подготовиться. Через два дня отправимся в путь. Пока на этом всё.
Совет начал медленно расходиться, люди выходили, шепотом обсуждая услышанное. Бьёрн кивком и взглядом задержал меня.
— Останься. Поговорим.
Когда горница окончательно опустела, и в воздухе остался только запах дыма, кожи и меда, он подошел ко мне вплотную.
— Я видел, как ты смотришь на Астрид, — сказал он тихо. — И как она смотрит на тебя. Она мне не простая служанка, не рабыня с рынка. Она — дочь моей сестры. Плоть от плоти моего рода. Кровь моей крови.
Его взгляд стал тяжелым, давящим, как гробовая плита.
— Тронешь ее без моего слова — зарублю на месте, как скотину. Обманешь ее, обидишь — сожгу заживо на этом самом дворе. Ясно?
Я выдержал его взгляд, стараясь не моргать и не отводить глаз. Внутри все сжалось в один тугой, холодный комок.
— У меня и в мыслях не было бесчестить ее или причинять ей зло, ярл, — ответил я, и голос, к моему удивлению, не дрогнул, прозвучал твердо и ровно.
Бьёрн вдруг разразился своим громовым, раскатистым, немного пугающим смехом и тяжело треснул меня по плечу — так, что я едва устоял на ногах.
— Знаю! Вижу же, чем ты думаешь, парень! Но и глаза у тебя не врут! Мужик ты неплохой, хоть и с приветом!
Смех его так же внезапно стих, как и начался. Он снова стал серьезен и суров.
— Но чтобы свататься к девке моего рода, мало быть хорошим бойцом или хитрым скальдом. Нужен статус. Настоящий. Вес. Стань хотя бы настоящим карлом. Получи надел земли после этого похода. Настоящую землю, с лесом и водой. Заложи свой собственный хутор. Заработай настоящую, мужскую славу, а не репутацию выскочки-скальда или удачливого лекаря. Тогда… тогда поговорим. А иначе — нет.
Его слова были суровы, даже жестоки. Но по меркам их мира — более чем справедливы. Он давал мне шанс. Ставил передо мной цель. Строил лестницу, по которой я должен был подняться.
— Я понимаю, ярл, — кивнул я, глядя ему прямо в глаза. — Я непременно заработаю это право. Своими руками. Своей кровью, если потребуется.
Бьёрн довольно хмыкнул, и в его глазах мелькнуло нечто вроде одобрения.
Я ушел от него с тяжелой, но на удивление ясной головой. Ноги сами понесли меня прочь от домов, от людского шума, вверх, по тропинке, к скалам над фьордом. Я шел, не разбирая дороги, пока не оказался на самом краю обрыва. Под ногами стелилась темнеющая, бездонная пропасть, внизу гладко мерцала почти черная вода, которая принимала в свое лоно последние, багровые лучи уходящего солнца. Небо на западе полыхало огнем — багрянцем, золотом, алым. Воздух здесь звенел от чистоты.
Я стоял и смотрел. На этот дикий, жестокий, невероятно красивый мир. Буян. Мой дом. И чувствовал невероятный прилив… жизни. Принадлежности. Планы, идеи, проекты роились в голове сами собой, рождаясь из глубины памяти человека 21-ого века.
Как внедрить трехпольный севооборот на этих каменистых, скупых почвах? Как улучшить меха в кузнице Торгрима, чтобы поднять температуру и получать сталь лучшего качества? Как построить небольшую ветряную мельницу на этом холме, если удастся смастерить хоть какие-то подшипники из подручного железа и дерева?
Легкие, почти неслышные шаги позади заставили меня вздрогнуть. Нежные, чуть шершавые от постоянной работы ладони закрыли мне глаза.
— Угадай, кто? — прозвучал сзади игривый, дрожащий от волнения голосок.
Я улыбнулся и положил свою руку поверх ее маленькой ладони.
— Кто бы это мог быть? — сделал я задумчивое лицо, хотя сердце застучало чаще и громче. — Наверное, сама богиня Фрейя сошла с небес, чтобы посмотреть на мое жалкое существование и посмеяться над простым смертным!
Я медленно повернулся.
И, конечно же, передо мной стояла Астрид. Она заливалась румянцем и смущенно прятала свои волшебные глаза. Большие, синие, бездонные. Утонуть в которых — для многих мужчин стало бы последним сокровенным желанием.
— Что теперь будет, Рюрик? — прошептала она, явно намекая мне на предстоящий поход.
Я посмотрел на ее милое, веснушчатое личико, на упрямые рыжие пряди, выбивающиеся из-под платка, на тонкую шею. На закат за ее спиной, который делал ее силуэт нереальным, божественным. И вспомнил. Вспомнил свою прошлую жизнь. Пыльный кабинет. Стеллажи с книгами. Одинокую, стерильную квартирку с кондиционером. Пластиковый, безопасный, пустой мир без любви, без цели, без этого неба над головой, без этого запаха моря и дыма.